@ufc.com

В кого верит и верует молодежь Кавказа

  • Поделиться
  • | Текст

Новый идеал и идол молодежи на Северном Кавказе – боец Хабиб Нурмагомедов, который нарочито подчеркивает свою религиозность. Однако и тот вид спорта, которым он занимается тоже приемлют не все мусульмане.

 Споры вокруг персоны и призывов Нурмагомедова – лишь один из многочисленных примеров, демонстрирующих глубокий мировоззренческий раскол в среде северокавказской молодежи. Светское и религиозное, модерн и архаика в ней не уживаются никак.

Ставки высоки. Но не в деньгах дело.

Хабиб Нурмагомедов, который еще в октябре сумел защитить чемпионский титул в легком весе в бою со скандальным ирландцем Конором Макгрегором, мгновенно стал самым популярным спортсменом если не всей России, то точно Северного Кавказа. Впрочем этой популярности Нурмагомедову мало – сейчас весь спортивный мир обсуждает возможный бой между ним и профессиональным боксером Флойдом Мейвезером.

В том, что он состоится, пожалуй, уже нет никаких сомнений – пока Нурмагомедов на волне успеха, нужно зарабатывать деньги. Если его бой с Макгрегором сумел принести порядка $200 миллионов, то схватка с Мейвезером окажется еще прибыльнее. Промоутеры уже делят грядущие прибыли, обсуждая сущий «пустяк»: по каким правилам пройдет будущая схватка – смешанных единоборств или бокса.

Впрочем самого Нурмагомедова, похоже, финансовый вопрос интересует не в первую очередь. Сам он признается, что для него спортивные победы – это возможность показать молодежи важность ислама. Нурмагомедов всегда подчеркивает свою религиозность, часто в своем Инстаграме вспоминая Аллаха.

После его феноменальной победы над Макгрегором Королевский центр исламских стратегических исследований в Аммане https://www.themuslim500.com/profiles/khabib-nurmagomedov-new/">включил Нурмагомедова в список «500 самых влиятельных мусульман мира». Авторы рейтинга отмечают, что он – первый мусульманин, ставший чемпионом UFC. И пользуется огромной популярностью в Дагестане, Чечне и других мусульманских регионах на постсоветском пространстве.

«Восхищаюсь его ценностями…»

Сам Нурмагомедов, кстати, после того, как его фамилия оказалась в рейтинге, у себя в Инстаграме похвалил и другого попавшего туда мусульманина – 30-летнего нападающего «Ливерпуля» и сборной Египта Мохаммеда Салаха. Тот также всячески подчеркивает свою религиозную принадлежность: например, молясь после каждого забитого гола.

«Я следую за ним, хотя я его раньше не встречал. Это фантастический игрок... Я чувствую, что Аллах рядом с ним. Нашим новым поколениям нужны те, кто подобен Мухаммаду Салаху, чтобы учиться смирению и беспристрастности... Это икона, которую мы должны сохранить», – заявил Нурмагомедов в беседе с журналистами арабской газеты «Аль-Иттихад».

Между двумя спортсменами можно проводить параллели, но можно отыскать и много различий. Скажем, Мохаммед Салах никогда не пытался выступать в роли морализатора для молодежи. А вот Нурмагомедов такую роль уже примерял – причем со скандалом. Напомним, что в конце августа, находясь в США для подготовки к бою с Макгрегором, он неожиданно высказался по поводу концертов рэп-исполнителей в родном Дагестане.

Нурмагомедов выложил видеозапись с концерта двух певцов азербайджанского происхождения HammAli и Navai, которые прославились с песней «Пустите меня на танцпол».

«Современный Дагестан. Разве это завещали нам праведные предшественники», – написал Нурмагомедов в своем Инстаграме. После этих слов спортсмена сразу стало заметно, насколько сильное влияние он имеет на умы дагестанской молодежи, которая мгновенно развернула в соцсетях травлю российских рэп-исполнителей. Причем всех без исключения.

Страсти накалились настолько, что организаторам, всерьез опасаясь физической расправы над артистами, пришлось отменять концерты Егора Крида и Элджея в Махачкале и Doni в Каспийске.

Рэпер Тимати, которому принадлежит рекорд-лейбла Black Star, в котором работает Егор Крид, назвал заявление Нурмагомедова по поводу рэп-исполнителей «глупостью». И предложил ему перестать драться за деньги. Спортсмен внакладе не остался, завязав в Интернете перепалку с Тимати, в которой особенно не стеснялся в выражениях, называя музыкантов «тварями», «чертями» и «петушарами». За то, что их музыка, по мнению Нурмагомедова, противоречит традициям Дагестана.

Кто еще в «черном списке»?

Конфликт затух. Концерты – отменены и неизвестно, приедут ли «неправильные» музыканты в Дагестан снова. Но суть в другом: почему группа провокаторов берет на себя право решать, какая музыка «правильная», а какая нет? И происходит это под одобрительные призывы Нурмагомедова, который сегодня для значительной части молодежи на Северном Кавказе – мировоззренческий идеал.

Скандал с запретами рэп-концертов – далеко не единственный пример, демонстрирующий раскол между двумя частями общества. Назовем их светской (или европеизированной) и религиозной (традиционалистской).

Все новую пищу для размышлений о глубине этого раскола реалии жизни Северного Кавказа дают постоянно. Ведь раздражителем для религиозной части общества является вовсе не только рэп-музыка, но и кино («мусульманская общественность» требовала запретить показы на Северном Кавказе фильмов «Код да Винчи» в 2006 году и «50 оттенков серого» в 2016 году, а также комедийный сериал «Дружба народов» в 2014 году), книги (в 2008 году в Дагестане пытались сорвать презентацию книги Рона Хаббарда) да и просто праздники (в 2011 году мусульманские активисты требовали отказаться от «языческого» празднования Нового года, а в Махачкале были случаи избиения актеров в костюме Деда Мороза).

Мнение экспертов

Президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» Саида Сиражудинова:

«Я бы не считала Хабиба Нурмагомедова лицом исламской цивилизации. Да, он представитель дагестанского, кавказского общества, но тот вид спорта, который он популяризирует, и те ценности, которые он несет, не являются ни исламскими, ни кавказскими. И даже напротив, с многих сторон противоречит и исламу, и кавказской культуре, морали и традиционным ценностям. Другой вопрос, что в последнее время мы наблюдаем искусственное конструирование новых ценностей, новых стандартов, продвижение новых кумиров. И эта новая массовая культура, где-то демонстрирует вкрапление исламских внешних элементов, где-то вызывает к национальной гордости и амбициям.

Но в большей степени не может противостоять подобное подобному. То есть сам Нурмагомедов – это лицо современной массовой культуры, популизма новых спортивных направлений. Другой вопрос, что общество до сих пор захвачено его победой, он становится примером для подражания. И это опасней всякого рэпа.

Хабиб Нурмагомедов просто тот, кто ввиду своей популярности в народных массах дагестанцев способен спровоцировать подобный негатив к рэпу или чему-то еще. Да, такой масштаб популярности может быть только у спортсменов. Есть, конечно в разных республиках активисты, формулирующие общественное мнение. Но случай Нурмагомедова более универсален.

Плохо, что такой высокий массовый интерес проявляют к спорту, в котором нет моральных принципов. Хотя, именно такого рода проекты (спорт, музыка, телепередачи) больше всего и привлекают массы. Общество на самом деле беспрестанно мечется между элементами религии, национализма, массовой культуры. Подобный микс и есть благодатная почва для эфемерного противопоставления «хорошего» и «плохого».

Председатель общественной организации «Будущее Кавказа» Дмитрий Ефремов:

«Видим ли мы столкновение двух культур? Если только этот уровень высказывания может быть вообще в культуру включен. Это не о рэпе и Хабибе Нурмагомедове, а о болтовне. Стал ли Нурмагомедов выразителем мнения большой и разношерстной социальной группы? Да, и он не обязан разбираться в рэпе. Обязан ли они знать что-либо об известнейшем рэпере Everlast и о том, что он принял ислам еще двадцать лет назад? Нет, но хорошо бы, если бы кто-то Хабибу это подсказал».

Руслан Камбиев, председатель общественной организации «Открытый Кавказ», помощник муфтия Ставропольского края:

«На Кавказе нет столкновения культур, есть всего лишь столкновение бескультурных людей. Кавказ издревле был не только многонациональным, но и многоконфессиональным регионом. Зачастую, различные части одного и того же народа исповедовали и христианство и ислам, например осетины, абхазы, есть даже христиане кабардинцы, но при этом никогда не было конфликтов на религиозной почве. Давно подмечено, что на начальном этапе, конфликт между двумя сторонами разгорался лишь тогда, когда в конфликт вмешивалась третья сторона. В массовом возврате населения Северного Кавказа к религии люди хотят найти некую стабильность и ощущение справедливости, которыми их не обеспечило государство, упорно не решающая проблемы коррупции и вопросы самореализации граждан. Ну вот, скажем, суть конфликтной ситуации с рэп-исполнителями в Дагестане не лежит в плоскости религии или культуры. Она находится в области нашей ментальности, еще не осознавшей принципов гражданского общества.

Ни одна, ни другая сторона конфликта не взглянула на текущие события сквозь призму свободы, толерантности и взаимоуважения. Одни готовы были петь песни, очевидно не соответствующие данному региону, населенному исключительно мусульманами, проявляя тем самым бестактность, другие, вместо того, чтобы удивиться, почему все билеты на концерт были раскуплены дагестанской молодежью, начали действовать методом угроз и запрета, а не увещевания и предварительного воспитания своей молодежи.

Ведь невозможно будет им запретить смотреть подобное в Интернете. Очевидно, что необходимо развивать самосознание молодежи, дисциплину и самоконтроль. Резюмируя, можно сказать, что в данном случае «нашла коса на камень», где «косой» является беспардонность и пошлость российского шоу-бизнеса, а «камнем» – просчеты духовно-нравственного воспитания молодежи. Лучшим ответом нежданным певцам на Северном Кавказе должны становиться не угрозы, а пустые трибуны».

Антон Чаблин

Комментарии