Придет ли в Северную Осетию якорный инвестор?

  • Поделиться
  • | Текст

За инвестором нужно ухаживать, как за невестой, и даже намного лучше - таков прагматичный вывод с четко выраженным кавказским менталитетом. Однако, задача состоит в том, чтобы сначала инвестора нужно заполучить, и уже потом, холить его, лелеять и всячески оберегать.

Владелец частного капитала пойдет только в тот региональный сегмент экономики, где высока добавленная стоимость, и, как следствие, есть приличная прибыль, необходимая для покрытия расходов и будущего развития. Именно в этом аспекте интересы частного капитала и властей Северной Осетии полностью совпадают.

Дело в том, что на протяжении последних десяти лет в структуре доходов республиканского бюджета наибольший удельный вес занимают налоги на доходы физических лиц (НДФЛ). На втором месте по своему финансовому показателю следуют акцизы, и только на третьем - налоги на прибыль организаций.

Согласно данным официальной статистики, за шесть месяцев 2018 года в доходную часть бюджета РСО-Алания НДФЛ поступил в сумме 2 млрд. 83 млн. рублей, акцизы исчислялись суммой 1 млрд. 939 млн. рублей и налог на прибыль организаций составил 724 млн. рублей.

Для того, чтобы говорить о здоровом характере региональной экономики, нужно поменять местами НДФЛ с налогом на прибыль – иначе перекос будет только усугублять и без того сложную ситуацию.

Расходные обязательства последних шести лет в Северной Осетии, как и во всех российских регионах, связаны с повышением заработной платы сотрудников организаций, финансируемых из бюджета. Данная сфера, как известно, товарной продукции не производит, и любое повышение зарплаты неизменно наталкивается на вопрос: откуда региональным властям брать деньги?

Что касается наполняемости бюджета за счет акцизных поступлений от реализации подакцизных товаров, то здесь многое зависит от умонастроений федеральных законодателей – любое изменение в методике перераспределения акцизов, будь то от производства спиртных напитков или продажи горюче-смазочных материалов, неизменно скажется на региональном бюджете.

Остается только одно - упомянутый перекос можно и нужно исправлять исключительно за счет привлечения частного капитала, который работал бы в республике, делал отчисления в бюджеты всех уровней и создавал рабочие места.

Для инвестора срок окупаемости – это наиглавнейшая цель, по той простой причине, что вложенные деньги должны приносить еще бОльшие деньги. Это, как говорится, одна сторона медали, а вторая заключается в том, что региональные власти стараются привлечь так называемого «якорного» инвестора. Приход якорного инвестора, причем всерьез и надолго, это действенный сигнал для других: дескать, пора обратить взор на данную территорию, и вкладывать, ввиду сокращенного срока «отбития» финансовых средств и 100% гарантий сохранности созданных основных производственных фондов.

А пришли ли якорные инвесторы в Северной Осетии? Как ни странно, однозначного ответа здесь нет, и вот почему.

С 2005 года в республику вошла Уральская горно-металлургическая компания (УГМК), которая приобрела владикавказский завод «Электроцинк», построенный еще век назад бельгийцами и умело встроила владикавказское предприятие в существующую и достаточно сложную производственно-технологическую цепочку, которая в географическом плане протянулась от кавказских гор до уральских.

УГМК сумела продемонстрировать удивительную живучесть в кризисный 2009 год, когда за тонну цинка на Лондонской бирже металлов (LME) давали не более 800 долларов, а это в три раза меньше, чем сейчас. В ближайшие пять лет на модернизацию производства, повышение конкурентоспособности продукции, выпускаемой «Электроцинком», и на снижение экологических рисков будут направлены 10 млрд. рублей.    

Безусловно, деятельность «Электроцинка», входящего в горно-металлургический комплекс российского значения, вызывает негативную реакцию жителей республики, которые недовольны опасными выбросами, и более того, связывают рост онкологических заболеваний и смертность от них исключительно с предприятием, которое, по сути дела, оказалось в центре города с населением 330 тысяч человек.

Понятно, что любой инвестор внимательно изучает настроение людей в регионе, но с точки зрения экологии, одно дело – производить цветной металл, а другое – отверточная сборка автомобилей, а значит, причина не в общественном мнении.

К категории якорного инвестора трудно отнести компанию «Русгидро», которая длительное время строит каскад Зарамагских ГЭС на реке Ардон. Следует напомнить, что строительство началось еще в 1978 году, во времена СССР, когда еще существовала Единая Энергетическая система России. ЕЭС не пережила реформаторских шагов Чубайса, и в результате страна получила маловразумительные энергетические структуры – сбытовые, сетевые, распределительные и генерирующие, и «Русгидро» оказалось в числе последних.

Компания вложила в каскад Зарамагских ГЭС около 49 млн. рублей, и крупный объект гидроэнергетики планируют запустить в 2019 году. Кстати, именно Северная Осетия несколько снизила репутационные потери «Русгидро». Дело в том, что 17 августа 2009 года в результате аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, находящейся в собственности «Русгидро», погибли 75 человек, вышло из строя сложное и уникальное оборудование, приостановилась выработка электроэнергии. Через месяц, а точнее 18 сентября 2009 года, на международном инвестиционном форуме в Сочи в ходе прямого телемоста Председатель Правительства РФ Владимир Путин, заместитель министра энергетики РФ Вячеслав Синюгин, Глава РСО-А Таймураз Мамсуров и исполняющий обязанности Председателя Правления ОАО «РусГидро» Василий Зубакин запустили Головную ГЭС Зарамагского каскада.

Неопровержимые факты налицо - в Северной Осетии давно работают два солидных по российским меркам инвестора, причем действуют исключительно в тех сферах, где высока добавленная стоимость, и продукция всегда востребована. Казалось бы, остальные владельцы частного капитала должны были последовать их примеру, и также нацелиться на производственный сектор, но этого не произошло.

Примечательно, что однажды Северная Осетия заинтересовала также и китайских инвесторов, о чем свидетельствует тот факт, что летом 2009 года делегация народного правительства города Чэнду, а это административный центр провинции Сычуань, дотошно осмотрела инвестиционные площадки, предложенные региональными властями. Но дальше знакомства дело так и не пошло, хотя были реальные планы, связанные с производством   холодильников, стиральных машин, выпуском продукции легкой промышленности.

Китайские инвесторы, как выяснилось, привыкли к масштабам – в указанном городе Чэнду проживает более 9 млн. человек, и потому в их представлении, промышленная зона, где они смогли бы развернуться во Владикавказе, должна составлять от 30 до 40 квадратных километров. Выполнить такое условие делового партнера оказалось невозможным – ныне существующая промышленная зона северо-осетинской столицы немногим больше 20 квадратных километров.

В Северную Осетию, в частности, в Беслан китайские бизнесмены приехали спустя пять лет после масштабной трагедии 1-3 сентября, и у инвесторов было конкретное предложение -   они собирались организовать цех, выпускающий на первоначальном этапе более 10 тысяч игрушек в месяц. При постепенном наращивании мощностей китайские партнеры могли бы заполнить небольшой региональный рынок за год-полтора, после чего пришлось бы остановиться или заниматься перепрофилированием производства. Возможно, поэтому от инвестпроекта с социальной составляющей представители Поднебесной отказались.

По идее и с учетом современных тенденций, всесезонный горно-рекреационный комплекс «Мамисон» имел все возможности для привлечения инвесторов. Надо признать, что государственные вложения в инфраструктуру курорта оказались внушительными, и финансовые средства выделялись по федеральной программе «Юг России». Освоены 2,3 млрд. рублей – на эти деньги проложена дорога, построена электрическая подстанция, протянуты ЛЭП, обустроен водозабор – в инфраструктурном плане площадка курорта готова к приходу инвесторов.

Но неожиданно повис в воздухе один важный вопрос, который до сих пор не решен именно в разрезе «Мамисона», а именно, кто должен вложить средства в создание и обустройство горнолыжных трасс, установку и монтаж подъемно-спусковых сооружений – государство или частный бизнес?

Отдельно взятому инвестору трудно строить и гостиницу, и подъемник и саму трассу – ведь это расходы с крайне длительным сроком окупаемости, если учесть тот факт, что и «раскрутка» курорта занимает не один и не два года. Длинных денег в плане кредитования в российской банковской системе фактически нет, и кроме того, кто будет страховать риски? Ведь там, где курорт, пусть даже с бальнеологической составляющей, риски – вещь прогнозируемая, и не каждый менеджер с ними совладает.

За последние два года власти Северной Осетии сумели привлечь в республику две крупные торговые сети. В ноябре 2017 года международная компания «МЕТРО Кэш энд Керри» открыла во Владикавказе многофункциональный торговый комплекс – вложения составили один миллиард рублей, созданы 200 рабочих мест, а срок строительства оказался немногим более полгода.

В начале июля 2018 года на окраине Владикавказа другой инвестор - французская компания «Леруа Мерлен» приступила к строительству гипермаркета строительных материалов – вложения составят 800 млн. рублей, и уже в первом квартале в новом торговом объекте будут созданы 180 рабочих мест.

Примечательно, что оба торговых центра находятся в непосредственной близости от федеральной автотрассы, связывающей Россию с Грузией, Арменией, Турцией и Ираном. И в этом расположении уже просматривается четкий ориентир, и заключается он в том, что в Северной Осетии с участием российского и иностранного капитала можно и нужно создавать совместные предприятия, чья продукция будет интересна и востребована, как в российских регионах, так и государствах Закавказья, Турции и Ирана.  

Главный вопрос звучит просто: что выпускать и что производить? Если в ближайшее время удастся найти ответ и действительно привлечь в Северную Осетию якорного инвестора – производственника, значит, удастся достойно ответить на современные вызовы.

Андрей Гагиев.

Комментарии