Закрыть «Электроцинк» и открыть проблемы

  • Поделиться
  • | Текст

Казалось бы, нет ничего проще – закрыть, как того требует встревоженная общественность Северной Осетии, вредное производство, и тогда пойдут сплошные «плюсы». Но так ли это на самом деле, если копнуть глубже? Ведь стоит рассмотреть возникшую ситуацию с помощью оценок и мнений, коих в Северной Осетии прозвучало немало, в том числе со стороны депутатов республиканского парламента. 

 Впрочем, о некоторых последствиях закрытия «Электроцинка» лучше поговорить в порядке приоритета.

Как подтвердить чистую экологию?

Требование закрыть расположенное во Владикавказе ОАО «Электроцинк» – завод, который с 2003 года входит в состав Уральской горно-металлургической компании (УГМК), обусловлено, в первую очередь, экологическими соображениями: желанием дышать чистым воздухом  и быть здоровым. Однако понятие чистого воздуха должно на что-то опираться и чем-то подтверждаться во имя желанной и нужной всем объективности. Вряд ли можно опираться на человеческое обоняние – это слишком упрощенный, примитивный и поверхностный индикатор. Серьезными и значимыми являются только результаты лабораторных исследований, но именно здесь и кроется первая по значимости проблема, о существовании которой 25 октября, на заседании северо-осетинского парламента, заявил депутат-коммунист Роберт Кочиев. В этот день депутатами активно обсуждалось положение дел на заводе «Электроцинк». В результате народные избранники приняли решение о прекращении деятельности металлургического предприятия – за это проголосовали все 58 депутатов, присутствовавших на заседании.

«Все мы говорим о здоровье – это понятно, но для того, чтобы мы доказали, что производство «Электроцинка» наносит вред здоровью, нужны лаборатории, которых сегодня нет. Те лаборатории, которые есть в Северной Осетии и ближайших регионах Северного Кавказа, в том числе в Ставропольском крае, не способны дать объективный анализ. Такие лаборатории есть только у УГМК (Уральская горно-металлургическая компания), и располагаются они на Урале. Поэтому все пробы воздуха и отборы почв, которые проводятся здесь, во Владикавказе, отвозятся на Урал. Затем они, то есть представители УГМК, рассказывают нам, как во Владикавказе всё хорошо, и эту землю, что под «Электроцинком», можно на хлеб мазать и кушать», -  заметил Роберт Кочиев.

Вывод очевиден – независимо от того, остановится «Электроцинк» или нет, в Северной Осетии нужно фактически заново выстраивать систему постоянного лабораторного контроля за состоянием атмосферного воздуха. Ведь не зря, в первую очередь в социальных сетях, подвергли жесткой критике данные управления Роспотребнадзора по РСО-Алания, согласно которым 22 октября, а это на следующий день после пожара на заводе «Электроцинк», санитарно-эпидемиологическая обстановка в г. Владикавказе находилась в пределах нормы. Обоснованную критику жителей республики также вызвала работоспособность трех СКАТов (станций контроля атмосферного воздуха) во Владикавказе.

Станции, расположенные в двух километрах от «Электроцинка», призваны в автоматическом режиме определять наличие вредных веществ в атмосферном воздухе  Владикавказа. В частности этооксид углерода, диоксид азота, оксид азота, диоксид серы, аммиак, сероводород. Если по одному из соединений фиксируется превышение предельно допустимой концентрации (ПДК), то  говорить о чистом воздухе невозможно и  преступно. Однако никаких тревожных сигналов СКАТы так и не подали – ни в день пожара, ни на следующий день, как, впрочем, и на протяжении двух последующих после случившегося недель. Как говорится, тишь да благодать.  

Именно ввиду такой «благостной тишины» стоит напомнить, что в ту воскресную ночь огонь бушевал в помещении, где в процессе электролиза  участвовали 750 современных полиэтиленовых ванн, наполненных сульфатными цинксодержащими растворами, из которых методом электроэкстракции извлекается цинк. Что касается вышеупомянутых СКАТов, то здесь есть одна примечательная деталь – станции были  приобретены в 2017 году непосредственно заводом «Электроцинк» в рамках Комплексной программы по улучшению санитарно-эпидемиологической обстановки в г. Владикавказ на второе полугодие 2016 года и на 2017 год. Может в этом и кроется причина заключений о состоянии воздуха, которым в республике мало кто верит?  

Вскрытое тело клинкера и … онкология

Помимо СКАТов, программа улучшения санитарно-эпидемиологической обстановки предусматривает очистку промышленной площадки металлургического предприятия от скопившегося почти за 70 лет клинкера общей массой 1,8 млн. тонн. Вот уже два года, как это отмечается на официальном сайте завода, ведется его отгрузка из Владикавказа для дальнейшей переработки на одно из предприятий УГМК. На официальном сайте завода «Электроцинк» также говорится о том, что «клинкерэто продукт, получаемый в результате обесцинкования различных цинкосодержащих продуктов методом вельцевания, отнесен к 4-ому санитарному классу отходов, для которых опасные свойства не установлены».

Однако с этим категорически не согласен заведующий кафедрой экологии и техносферной безопасности Северо-Кавказского горно-металлургического института (СКГМИ) Иван Алборов. Ученый входит в состав инициативной группы, цель которой состоит в закрытии Владикавказского металлургического завода. На  упомянутом заседании парламента он заявил: «На отвальном поле «Электроцинк» хранит ртутно-селеновый шлам и другие компоненты второго и третьего класса опасности, причем хранит на открытом воздухе. И потом мы спрашиваем: откуда онкология? Вот вам и ответ! Сегодня разбудили тело клинкера. Что означает разбудили? Начали его вывозить почти «в карманах». Как можно вывозить по тридцать тысяч тонн в год? Там три миллиона триста тысяч тонн клинкера. Поделите на тридцать тысяч. Сколько лет получится?»

Иван Алборов поставил актуальный вопросесли вскрыто, как он выразился, «тело клинкера», и опасные компоненты попадают в воздух, значит должны быть постоянные лабораторные исследования о степени их влияния на здоровье людей. Ведь в полукилометре от клинкера, по двум близлежащим улицам довольно интенсивный транспортный поток, и люди имеют право знать, чем они дышат, передвигаясь вдоль заводского бетонного забора.

Что касается указанного им объема 3,3 млн. тонн клинкера, то ситуация здесь такова. На промышленной площадке скопилось 1,8 млн. тонн отходов производства. Примерно в километре от завода на 1-ой Промышленной улице есть еще одно большое скопление  вредоносных отходов  массой около 1,5 млн. тонн. Руководство УГМК признает только первый клинкер, от второго категорически отказывается. Интересно, какие аргументы и доказательства можно здесь предъявить, если нет лабораторий и официальных, юридически грамотных подтверждений того, что второй отвал также имеет «электроцинковое происхождение»?  Таким образом и здесь, независимо от закрытия или незакрытия «Электроцинка», остается открытым вопрос, что делать со вторым отвальным полем. И, пожалуй, его решение займет не один десяток лет.   

Информация без лжи и оповещение без сбоев

Систему круглосуточного лабораторного контроля состояния атмосферного воздуха в столице Северной Осетии нужно выстраивать вместе с системой информирования жителей – это и есть современный тренд. При нынешнем развитии коммуникационных технологий нет никаких проблем в создании мобильных приложений для того, чтобы интернет-пользователь в онлайн-режиме мог получать сведения о состоянии воздуха и каких-либо опасных выбросов в атмосферу, а последние во Владикавказе связывают только с одним предприятием. Во всех вопросах, затрагивающих деятельность завода «Электроцинк», на протяжении многих  лет присутствует информация, в объективности которой сомневается северо-осетинский парламентарий, доктор наук Нох Токаев.

«Я недоволен всей информацией по выбросам завода «Электроцинк», об их вредности. Недоволен информацией, которая идет по линии республиканского министерства здравоохранения, и зачастую в этой информации присутствует легкий  подтекст о том, что все хорошо в плане здоровья населения. Зачем это делать? Вместо того, чтобы давать такую информациюлучше промолчать! Ведь есть раковые болезни. Посмотрите, как за последние три года в Осетии стали болеть дети – ведь у детей пропадает иммунная система. Разве респираторные заболевания не имеют никакого отношения к «Электроцинку»? Поэтому постановка вопроса о влиянии завода на здоровье жителей республики должна быть такой: только реальная информация и никакой лжи», - заявил на заседании парламента Нох Токаев.

«Электроцинк» стал проблемой №1 для северо-осетинского сообщества, но этой проблемы могло не быть при безукоризненном выполнении трех важных условий. Первое: врачи должны правильно ставить диагноз, выбирать схему лечения и  осознавать, насколько то или иное заболевание связано с работой «Электроцинка».

Второе: контролирующие органы должны контролировать то, что им подвластно, и делать это честно и неподкупно. И, наконец, третье условие заключается в том, что хозяйствующие субъекты должны соблюдать все нормы экологического законодательства. В случае с «Электроцинком», как принято говорить, каждая из трех миссий оказалась невыполнимой в той или иной степени.

На упомянутом заседании северо-осетинского парламента депутат Лариса Ревазова, главный врач санатория «Сосновая роща», принадлежащего «Электроцинку», заявила о том, что жители республики имеют полное право знать все грозящие им экологические риски:

«В российских регионах есть такие программы, они называются по-разному. В одном субъекте действует программа экологического благополучия, в другом субъекте речь идет об экономическом развитии. Главное, что все риски, которые угрожают нашим детям и взрослому населению, подробно описаны в этих программах.  После детального описания все риски должны быть проранжированы по степени опасности, и затем уже нужно формировать мероприятия по нивелированию этих рисков. Что-то можно нивелировать быстрее, что-то может занять больше времени. Такая программа должна быть в открытом доступе для всех граждан. Это даст понимание того, что происходит  с нашей экологией».

Пожар на «Электроцинке» обозначил еще одну непростую проблему, которую предстоит решать региональным властям, и связана она с тем, что в республике отсутствует комплексная система экстренного оповещения населения (КСЭОН). Это далеко не ноу-хау регионального уровня – дело в том, что в ряде российских регионов такие КСЭОНы действуют, причем достаточно эффективно.

Согласно замыслу республиканских властей, только во Владикавказе система, призванная реагировать на любое ЧП, должна будет охватить 49 объектов, и «Электроцинк» с его сложным производством входит в этот перечень. Если бы в день пожара действовала  КСЭОН, то всех жителей удалось бы оперативно оповестить о случившемся, и дальнейшие действия населения проходили бы в рамках выработанного алгоритма. Но отсутствие системы привело к панике и поспешному выезду части владикавказцев из столицы.

Металлы в почве и потерянный грушевый бренд

Правильно говорят, что «дорога ложка к обеду», и в этой связи вызывают пристальный интерес результаты исследований двух лабораторий из Москвы и Санкт-Петербурга. В апреле  и  в августе этого года специалистами  были взяты пробы воды, почвы и растений  во Владикавказе и Пригородном районе, где в общей сложности проживают 440 тысяч человек, а это более 70% населения Северной Осетии.

Коротко о результатах, отраженных на графиках превышения ориентировочно-допустимых концентраций (ОДК):  Предельно допустимая концентрация (ПДК) кадмия в почве – это 2 мг (миллиграмм) в одном килограмме земли, а согласно приведенному графику, содержание данного тяжелого металла в почве Владикавказа варьируется от 8 до 40 мг. Таким образом ПДК превышен от 4 до 20 раз. 

Если в одном килограмме почвы допускается нахождение 32 мг свинца, то в  исследованных пробах зафиксировано присутствие свинца от 100 до 2 100 мг в одном килограмме, и превышение ПДК по свинцу составляет от 3 до 70 раз. Лабораторными исследованиями установлено, что в одном килограмме почвы во Владикавказе содержится от  500 до 2 100 мг цинка, хотя должно быть не более 100 мг – значит, превышение ПДК по цинку составляет от 5 до 21 раза.

Есть и другие графики, отражающие превышение по ОДК мышьяка и меди в почвах Владикавказа. Единственное, что «успокаивает», так это никель – при установленном уровне ПДК, а это 80 мг в одном килограмме почве, содержание этого металла  в землях северо-осетинской столицы составляет от 17 до 45 мг.

Существенные превышения ПДК по пяти тяжелым металлам позволяют сделать очевидный вывод о сплошь негативном влиянии металлургического производства на окружающую среду и на здоровье населения – ведь прежде чем попасть в почву, металлы промышленного происхождения оказываются в воздухе, которым дышат люди.

Заказчиком исследования явилась общественная организация «Комплексная безопасность Отечества», а инициатива принадлежала депутату северо-осетинского парламента Джамболату Тедееву, который входит в состав фракции «Патриоты России». Примечательно, что в материалах, размещенных в социальной сети, есть данные по ОДК за 2011 и 2014 годы, где также присутствуют тревожные превышения предельно допустимых концентраций. Но почему об этом не говорилось раньше?

Представляя данные лабораторных исследований, докладчик Марианна Кадохова-Саламова сообщает в Инстаграм, что решение о том, как и когда обнародовать полученные сведения далось нелегко.   

«Кадмий и мышьяк  и их соединения в большом количестве в организме вызывают 100%-ную опухоль. Когда мы получили результаты анализов, то собрались вместе с депутатами, общественниками. Я предлагала озвучить данные и предупредить народ. Вот я, например, предупреждена и не покупаю ничего местного, а народ не знает. Но мне сказали, что будет паника, а фермеры не смогут продать свою продукцию», –  пишет докладчик.

Забота о фермерах – понятна, исходя из нелегкой доли сельского труженика по нынешним временам. В этом году в Северной Осетии урожай кукурузы на зерно составит более 500 тысяч тонн. Поскольку информация о повышенной концентрации тяжелых металлов в почве уже прошла, то вполне вероятно, что фермеры столкнутся со сложностями сбыта или начнут торговать по низкой цене.

По состоянию на 1 ноября 2018 года, среднерыночная стоимость одной тонны зерна кукурузы  варьировалась от 6000  до 7000 рублей (от 91 до 106 дол.).  Естественно, результаты таких исследований могли выйти за пределы северо-осетинского сегмента социальных сетей, и здесь снижение цены на зерно кукурузы даже на одну тысячу рублей за тонну приведет к тому, что местные аграрии не досчитаются, как минимум, 500 млн. рублей (7,5 млн. дол.).

Не исключено, что при дальнейшем распространении результатов таких исследований в социальных сетях цена может упасть и на две тысячи рублей за тонну кукурузы, и тогда фермеры потеряют 1 млрд. рублей (15 млн. долларов). 

Северная Осетия на протяжении последних 20 лет традиционно обеспечивает себя картофелем, а также вывозит «второй хлеб» на продажу в другие регионы. Но информация о содержании пяти тяжелых металлов в почве Владикавказа и в Пригородном районе способна перечеркнуть хорошие планы северо-осетинских картофелеводов. Как можно помочь фермерам в сложившейся ситуации?

Во-первых, должно быть понимание того, что картофель и вышеупомянутая кукуруза в столице республики не выращиваются. А  Пригородный район – это лишь один из восьми сельских районов республики, где всегда хорошие урожаи картофеля. Однако сейчас сложно понять, есть ли, к примеру, кадмий в почвах Моздокского района, который по праву является житницей РСО? Второй серьезный аргумент заключается в том, что никто не взял на себя смелость провести исследования на наличие тяжелых металлов непосредственно в картофеле и кукурузных зернах. Замеры на наличие нитратов в плодоовощной продукции – это далеко не новость, есть соответствующие приборы, но слишком тревожно будет звучать сам факт производства замеров на наличие, в частности, мышьяка в выращенных яблоках и подсолнечнике.

Для продвижения сельскохозяйственной продукции, особенно на межрегиональных рынках, важную роль играет брендирование, но и здесь не обошлось без «Электроцинка».  Еще 30-40 лет назад повышенным спросом за пределами Северной Осетии пользовались груши, выращенные в садах горного селения Унал Алагирского района. Теперь бренд «унальские груши» навсегда утерян ввиду того, что в четырех километрах от садов расположилось так называемое Унальское хвостохранилище – место, куда складировались отходы производства Мизурской обогатительной фабрики. Фабрика поставляла сырье для «Электроцинка», а постоянный ветер, который бывает в горах, разносил содержимое хвостохранилища по ближайшим садам. Таким вот образом извели унальскую грушу, которую уже не восстановить.   

«Горный воздух лучше, чем заводской»

Эта фраза принадлежит Таймуразу Саутиеву, 89-летнему ветерану труда, всю жизнь проработавшему в металлургической промышленности и занимавшему с 1972 по 1976 годы должность директора «Электроцинка».

«Завод целый месяц стоял на капитальном ремонте, а это показатель того, как ответственно компания относится к заводу. Таких профилактических ремонтов не было даже в советские времена и не только на «Электроцинке», но и на родственных с нами предприятиях», – рассказывает Саутиев.

По его мнению, компания не должна была сворачивать деятельность заводского пожарного отряда.  Нынешняя дирекция  «Электроцинка» пошла на такой шаг  в рамках оптимизации  управленческо-производственной структуры завода. Расчет был на то, что в случае пожара вмешаются боевые подразделения МЧС из ближайшей части, расположенной немногим более одного километра от завода.  

«Такого отношения к техническому перевооружению, которое демонстрирует УГМК, я еще никогда не видел, и это упрек самому себе. Если говорить о 70-ых годах, то тогда мощное техническое перевооружение было на родственных нам предприятиях в Норильске и Усть-Каменогорске. Во Владикавказе УГМК за короткое время  модернизовала производство. Немаловажно, что модернизация прошла на участке, где, согласно технологическому циклу, происходила сушка свинцовых кеков.  Именно там всегда был большой выброс пыли. Важно, что убрали старые барабанные печи, которые были предназначены для сушки цинковых кеков и  поставили здесь новое оборудование. Самое тяжелое и самое вредное для здоровья – это свинцовое производство, свинцовая интоксикация. Я сам получил инвалидность в результате многолетней работы в свинцовом производстве. Очень важно, что такое производство уже закрытово Владикавказе его нет», – говорит Таймураз Саутиев.  

Бывший директор завода считает, что производство нельзя останавливать: «Электроцинк» должен работать. Естественно, соблюдая жесткие требования экологической безопасности.

«Если «Электроцинк» закрыть, то что станет с коллективом предприятия, насчитывающим 1 800 человек? Куда девать людей? Ведь все предыдущие годы шел процесс деиндустриализации, а сейчас нужно заниматься индустриализацией», - убежден  Саутиев.

По его данным, в советское время во Владикавказе только производством и механической обработкой металлов занимались предприятия с общей численностью трудовых коллективов семь тысяч человек.

Так означает ли закрытие «Электроцинка» решение многочисленных проблем? Скорее нет, чем да. Ведь обязательно появятся новые, также требующие решений.

Андрей Гагиев

 

Комментарии