• Поделиться

Стремительное падение объемов грузоперевозок через Махачкалинский международный морской порт (ММТП) за последние несколько лет заставило как республиканское руководство так и федеральный центр искать пути выхода из кризиса. Первоначальная ставка на смену руководства порта себя не оправдала. ФГУП, очевидно для выхода из патовой ситуации, было преобразовано в акционерное общество со 100% акций, принадлежащих Росимуществу.

Хуже не бывает

Своеобразным эталоном все ухудшающегося экономического и политического состояния в Дагестане стал стратегический для республики, да и всего Северного Кавказа объект, когда-то крупнейший налогоплательщик в бюджет республики – Махачкалинский международный порт. По данным Реестра морских портов РФ, один из крупнейших на Каспийском море порт, имеющий развитую инфраструктуру, способен переваливать более 8,5 миллионов тонн в год, из которых 5,5 миллионов приходится на современные нефтеналивные терминалы.

В 2017 году порт зафиксировал худшие экономические показатели в своей истории, обработав всего 1,4 млн. тонн сухих и нефтеналивных грузов, что в 2,5 ниже показателей также неудачного 2016 года. При этом, начиная с 2013 года, порт терял нефтяных контрагентов. Первым ушла одна из крупнейших российских нефтяных компаний ЛУКойл, решившая поставлять каспийскую нефть на западные рынки через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК). Объемы, которые удается прокачать через КТК, а также всю нефть с Корчагинского месторождения ЛУКОЙЛ качает через нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан (БДТ). Вслед за российским нефтяным гигантом в БДТ ушли иностранные операторы туркменской нефти: компания Dragon Oil (ОАЭ) и Mitro International (Австрия). Эти компании также выбрали грузинские нефтеналивные терминалы. Поставлять нефть на Черноморское побережье через Махачкалинский порт остались лишь некоторые казахские компании. Их привлекают низкие тарифы прокачки по трубопроводу Махачкала-Новороссийск, которые втрое ниже, чем в КТК или БДТ.

Почему, несмотря на низкие тарифы, нефтяники уходят из Махачкалинского порта? В прошлом году владелец Новороссийского морского порта, один из богатейших людей России дагестанец Зиявуддин Магомедов объяснил это следующим образом: в нефти из Махачкалинского порта содержится 5-10% воды при допустимом содержании в 0,5 процентов. А Транснефть обвинила компанию Дагнефтепродукт - посредника между морским портом и нефтепроводом, в том, что она, фактически, бодяжит нефть морской водой и мазутом. Вследствие того, что нефтяные компании не хотят поставлять некачественную нефть, они и уходят из Махачкалы в Баку.

Дагестанские пауки в портовой банке

Проблемы с качеством портовой нефти начались не вчера, как и не случайным было упоминание об этом в интервью Магомедова журналу Forbes весной прошлого года. Еще в начале 2014-ого представители Магомедова встречались с главой Дагестана в расчете получить от него поддержку на строительство альтернативной Дагнефтепродукту нефтяной базы. Но Абдулатипов неожиданно поддержал контролирующего Дагнефтепродукт Магомедсултана Магомедова, бывшего спикера Народного собрания республики.

Тогда Зиявуддин Магомедов решил вступить в борьбу непосредственно за ММТП. Его главным соперником стал дагестанский олигарх Сулейман Керимов, фактически контролирующий Махачкалинский порт через своего ставленника Ахмеда Гаджиева, занимавшего на тот момент должность гендиректора порта. Когда летом 2016-ого Росморречфлот назначил на эту должность человека Магомедова Андрея Гормаха, тот не смог приступить к работе из-за бунта рабочих. И хотя Гаджиева на должности восстановить не удалось, новым директором порта был назначен Мурад Хидиров - первый заместитель Гаджиева, а значит, человек Сулеймана Керимова.

Ситуация с ММТП не осталась в стороне от региональных а затем и федеральных властей. Абдулатипов выступил с резкой критикой обоих миллиардеров, боровшихся за влияние в махачкалинском порту, и сообщил, что является сторонником скорейшей приватизации морского порта и ищет других, сторонних инвесторов. В частности, стало известно, что портом интересовался бывший владелец Черкизовского рынка Тельман Измаилов. По данным дагестанских источников, он вел переговоры с тогдашним руководством Дагестана от имени турецкого холдинга Yildirim Group Inc. В итоге, на махачкалинский порт обратили внимание на федеральном уровне: глава Совбеза Николай Патрушев заявил, что ущерб государству от ситуации с портом достиг сотен миллионов рублей. Очевидно, что когда в Кремле принимали решение об отставке Абдулатипова, события, происходящие вокруг порта сыграли против него.

Тянут потянут вытянуть не могут

В январе прошлого года в информационных лентах федеральных и региональных СМИ появилось сообщение о преобразовании Махачкалинского морского порта в акционерное общество. Однако если проанализировать данные реестра морских портов, то становится ясно, что была акционирована лишь малая часть недвижимости порта. Это девять причалов грузового терминала для сухих грузов пропускной способностью не более 1,4 млн. тонн в год. Главный стратегический актив порта - современные нефтеналивные терминалы объемом 5,5 млн. тонн в год, остались в собственности государства и акционировать их, судя по всему, никто не собирается. Так, генеральный директор ММТП Мурад Хидиров в своем интервью ТАСС заявил, что в собственности государства остались «служба управления движением судов (СУДС), глобальная система морской безопасности, все причалы, молы, волноломы — все объекты, которые были реконструированы в порту с 1999 по 2009 годы и составляли основную имущественную нагрузку предприятия, всего объектов более чем на 27 млрд. рублей» (415 млн. долларов США).

Федеральный центр, в дальнейшем развитии портов Дагестана, сделал ставку на стратегическое изменение положения дел, для чего была разработана и утверждена распоряжением Правительства РФ Стратегия развития российских морских портов в Каспийском регионе до 2030-ого года. В частности, было принято решение по строительству двух новых (грузового и пассажирского) морских портов в Дагестане, развитие железнодорожных и автомобильных подходов к морским портам. Стратегия предполагает стимулирование развития промышленных грузопотоков под потребности потребителей – Ирана, Индии, стран Персидского залива, Восточной Африки.

Одним из ключевых элементов стратегии развития должен стать Махачкалинский морской торговый порт. Однако принятая в ноябре 2017 года стратегия не вызвала особого оптимизма в экспертной среде, поскольку из документа было непонятно, будет ли проведена полная приватизация порта.

О неэффективности работы российских портов в Каспийском море говорил и бывший глава Дагестана, а ныне спецпредставитель президента РФ по вопросам сотрудничества с государствами Каспийского региона Рамазан Абдулатипов. В конце 2017 он заявил, что для порта нужно искать «эффективного хозяина», отметив, что акции порта хотят купить иранцы. Но смогут ли они исправить ситуацию, когда в окружении, казалось бы, более авторитарных режимов: Азербайджана, Туркмении и Казахстана стабильно работают и развиваются морские порты, обеспечивающие нефтью как КТК, так и БДТ. В то время как Махачкалинский порт в режиме работы в «стиле 90-х годов», просто теряет последние экономические преференции. И даже отечественные компании как, к примеру, ЛУКойл, уходят к азербайджанцам и грузинам в БДТ.

Сергей Жарков