• Поделиться

Пожар на владикавказском заводе «Электроцинк», возникший в ночь с 20 на 21 октября, тушили 12 часов. Погиб командир отделения, сотрудник МЧС Александр Ермаков. Травмы получили двое пожарных из боевого расчета. Людские тревоги были связаны с тем, что над городом с населением 330 тысяч человек с раннего утра нависло облако из продуктов горения цеха электролиза.

Согласно информации главы республиканского минздрава Михаила Ратманова, в этот день количество граждан, обратившихся в «Скорую помощь», было таким же, как в обычные воскресные дни. Оживление наблюдалось в аптечной сети Владикавказа, где резко вырос спрос на такой препарат, как «Энтеросгель», предназначенный для профилактики интоксикаций.

Экологические потери определить, пожалуй, сложно. Никто из специалистов не взял на себя ответственность достоверно указать, в каком объеме продукты горения с площадью 4 500 квадратных метров были выброшены в атмосферный воздух, где и когда они осядут и как повлияют на самочувствие людей, которые невольно окажутся в зоне их выпадания? А может все разнесет ветром?  

Единственное, о чем шла речь – это о лабораторной констатации превышения предельно допустимой концентрации (ПДК) диоксида углерода (CO2) от двух до четырех раз на территории Владикавказа в воскресный день. Однако, в понедельник (22 октября) Управление Роспотребнадзора по РСО-Алания распространило информацию, что санитарно-эпидемиологическая обстановка в  северо-осетинской столице находится в пределах нормы.  Были произведены отборы проб воздуха в пяти точках, расположенных на расстоянии от 820 метров до двух километров от сгоревшего цеха электролиза. Исследования проведены по 20 показателям, в их числе оксид азота, оксид углерода, диоксид серы, фенол, формальдегид. Ни в одной из исследованных 100 проб превышения ПДК не выявлено. В то же время лаборатория Центра гигиены и эпидемиологии в РСО-Алания исследовала 35 проб по 7 показателям, в их числе аммиак, фенол, диоксид азота, оксид азота, диоксид серы, оксид углерода и сероводород. В заключении специалистов говорилось о том, что содержание указанных веществ в воздухе отвечает нормативным требованиям.

Теперь о производственных потерях, которые, по логике вещей, вынуждают ставить вопрос о будущем ОАО «Электроцинк». Дело в том, что сгоревший цех электролиза является заключительным звеном сложной технологической цепочки – именно здесь и производится товарный цинк, и на него добросовестно работают остальные пять цехов. Но прежде чем говорить об объемах, следует напомнить, что владикавказское предприятие входит в состав Уральской горно-металлургической компании (УГМК), объединяющей 40 промышленных предприятий в разных регионах России. Кстати, на Северном Кавказе, помимо владикавказского «Электроцинка», в ведении УГМК находится ЗАО «Урупский ГОК» – горно-обогатительный комбинат, расположенный в Урупском районе Карачаево-Черкессии.  

Из указанного количества предприятий «Электроцинк» далеко не самое слабое  звено – оно производит от 20-25% цинка в России. Последние пять лет объемы производства товарного цинка шли по нарастающей – от 50 тысяч тонн в 2013 году до 73 676 тонн в 2017-ом. До конца этого года планировалось дойти до 80 тысяч тонн цинка, но в возникших реалиях это вряд ли будет возможным. 21 октября генеральный директор завода Игорь Ходыко дал осторожный прогноз, согласно которому восстановление цеха электролиза займет два месяца. На следующий день такое предположение сменилось более реалистичным сроком - от шести до восьми месяцев.  

Пожар сорвал годовой план выпуска товарного цинка, и теперь, как говорят производственники, его «нечем закрывать». Это не швейный цех, где можно поставить дополнительные станки, приобрести сырье и материалы, обучить новых людей и таким образом решить проблему. С цинком подобные варианты невозможны. Эффективность металлургического производства заключается в том, что выход на проектную мощность – это торжество конструкторско-технологической мысли и правильность организационных подходов. Но если на каком-то этапе  цепь обрывается, то производство прекращается.

А ведь в первой половине 2018 года «Электроцинк» произвел 42 785 тонн товарного цинка, и это на 1,5% больше, чем планировалось за полугодие. Простая арифметика свидетельствовала о том, что заветной цифры около 80 тысяч тонн за год можно добиться без особых проблем.  Кроме того, уверенность придавал состоявшийся ремонт в основных цехах цинкового производства. Ремонт длился полтора месяца, закончился 4 октября, а уже к концу дня, 5 октября, электролитный цех «Электроцинка» выдал первые 200 тонн товарного цинка. Таким образом, до пожара  он проработал ровно полмесяца.

Специалисты испытательно-пожарной лаборатории МЧС выяснят, каким образом произошло возгорание в цеху. В ходе расследования, которое ведут компетентные органы, будет дана правовая оценка действиям должностных лиц, ответственных за пожарную безопасность. Версия о том, что возгорание произошло в результате короткого замыкания в системе энергообеспечения, имеет право на существование – именно цех электролиза является самым энергоемким из всех звеньев основного цинкового производства. Но возникает несколько вопросов: почему не сработала защита от подобного замыкания? И каким образом площадь горения сначала составляла 650 квадратных метров, а затем возросла в шесть-семь раз? И есть ли связь между качеством недавно проведенного ремонта и бушевавшим огнем, тушение которого потребовало прибытие спецпоезда из соседней Кабардино-Балкарии?

У «Электроцинка» был «хороший» и качественный ответ на современные вызовы. У завода была капиталоемкая программа перспективного развития на период с 2018 по 2022 годы. Речь шла о вложениях в сумме 10 млрд. рублей (около 154 млн. дол. США), полном демонтаже старого и малопроизводительного оборудования, и его замене на новое и передовое. В предстоящем техническом перевооружении акцент делался на автоматизированный контроль технологических процессов. И это не только ради увеличения объемов, повышения конкурентоспособности выпускаемой продукции, а с целью кардинального снижения экологических рисков.

Примечательно, что значительные расходы были связаны именно со строительством нового цеха электролиза. В руководстве УГМК и самого «Электроцинка» давно понимали, что существовавший еще с 1934 года цех со сложной задачей не справится. Новый цех намеревались возвести на части территории, которую ранее занимало свинцовое производство, прекращенное еще в октябре 2016 года. УГМК серьезно вложилась в проектно-сметную документацию (ПСД)  будущего цеха электролиза, о чем свидетельствует ее стоимость в размере 235 млн. рублей (около 3,6 млн. долларов).  
При таких внушительных затратах на документацию возникает вопрос о стоимости строительства нового цеха электролиза, естественно, вместе с оборудованием, передовыми технологиями и оснасткой. Понятно, что собственник завода в лице УГМК может не обнародовать эту информацию, ссылаясь на существование общепринятой коммерческой тайны. Но, если взять стандартный расчет, согласно которому стоимость ПСД составляет от 5% до 10% от стоимости нового цеха, то сумма инвестиций варьируется от 2,5 млрд. рублей  (38,5 млн. дол.) до 5 млрд. рублей (79 млн. дол.). Кстати, для сравнения и понимания масштабов стоит сказать о том, что 5 млрд. рублей, вкладываемых только  в один новый  цех завода «Электроцинк» – это пятая часть бюджета  Республики Северная Осетия-Алания в 2018 году. Сумма предстоящих затрат более чем привлекательна. Поэтому немудрено, что на владикавказское металлургическое предприятие в этом году приезжали производители оборудования и держатели передовых технологий из Италии, Китая и Финляндии. Зарубежным фирмам хочется не только внести свою лепту в строительство цеха, способного выдавать не менее 96 тысяч тонн цинка и цинко-алюминиевых сплавов в год, но и получить  прибыль – таковы законы рынка.

Что касается рынка, то мировые производители цинка неизменно ориентируются на цены Лондонской биржи металлов (LME). В вышеупомянутом 2013 году тонна цинка стоила 1 888 долларов, в октябре 2018 года – 2 721 долларов. Не стоит думать, что цена на этот металл только росла – биржевые котировки складывались как обычно, были взлеты и падения. Колебания цен легко описуемы синусоидой, где есть верхняя и нижняя точка. Так вот, для всех производителей цинка, в том числе и для российской УГМК, самой нижней точкой стал декабрь 2008 года – это и был самый настоящий мировой кризис, когда за тонну цинку давали 1 098 долларов. Такая цена, как принято говорить в среде бизнесменов  – «работа в ноль», когда прибыли нет, но есть надежда на ее появление. Если бы десять лет назад цена за тонну цинка упала до 900, а то и до 800 долларов, то его производство можно было смело сворачивать без какой-либо надежды на реанимацию. Впрочем, тогда ситуация постепенно выправилась – цена на цинк медленно и верно росла, уже через пару лет достигнув оптимального и рентабельного с точки зрения желанной прибыли уровня – 1 500 долларов за тонну.

Точки бывают на синусоиде, однако аварийный выброс диоксида серы с завода «Электроцинк», случившийся 5 октября 2009 года, вынудил поставить запятую в появившемся в тот год образном выражении, касающемся судьбы металлургического предприятия: «Работать нельзя закрывать». Общественность Северной Осетии, обеспокоенная негативным влиянием «Электроцинка» на окружающую среду и, в конечном итоге, на жизнь и здоровье граждан республики, без колебаний поставила запятую после первых двух слов. Но УГМК и «Электроцинк» придерживались совершенно иного мнения, поставив запятую после первого слова. За прошедшие девять лет проводились различные акции протеста, активность которых, кстати, легко описывается той же синусоидой. Но апогеем протеста можно назвать митинг, прошедший 22 октября в центре Владикавказа после тушения пожара. Требование было одно: завод – закрыть! Как это будет происходить, покажет время. Но если брать состояние «Электроцинка» по принципу «здесь и сейчас», то напрашивается крайне неприятная аналогия с чемоданом без ручки, который, как известно, и нести тяжело, и выбросить жалко. Если, к примеру, завод прекратит свою работу, то у собственника не будет иного выхода, как продать предприятие. Но сколько может стоить «здесь и сейчас» владикавказский «Электроцинк» и где искать стартовую позицию для его хотя бы приблизительной и упрощенной оценки? Разве что в показателях исполнения промышленно-финансового плана? Попробуем.

По итогам работы в 2017 году реализация продукции, работ, услуг на металлургическом предприятии составила 4,9 млрд. рублей (78,8 млн. дол.),  получена прибыль от продаж  в сумме 739 млн. рублей (11,4 млн. дол.), размер чистой прибыли составил 211 млн. рублей (3,25 млн. дол.). Может ли завод, выпускающий продукции на 5 млрд. рублей в год, а ведь помимо цинка, есть также серная кислота, кадмий и цинко-алюминиевые сплавы, стоить 5 млрд. рублей? Конечно нет. Скорее, речь нужно вести о другой валюте – евро или долларе, прекрасно зная о том, что цветные металлы, а это алюминий, цинк и свинец – это вечный бизнес, проверенный столетиями международных экономических отношений.  
При таком сценарии развития событий у нового собственника появится еще одно внушительное «обременение» в виде 1,8 млн. тонн клинкера, который накопился на промышленной площадке «Электроцинка» за период с 1935 по 2003 годы. Эти отходы свинцово-цинкового производства в виде солей тяжелых металлов, с некоторым процентным содержанием сурьмы и мышьяка, представляют опасность для людей и экологии, но только два последних года их вывозят на переработку за пределы Северной Осетии, и их адресатом является уральское предприятие, входящее в состав УГМК. Ныне существующие мощности и технологии позволяют перерабатывать в год от 70 до 80 тысяч тонн клинкера, а значит процесс полной очистки территории завода от накопленных отходов займет не меньше двух десятков лет. Как только появятся новые технологии и прирастут дополнительные мощности,  срок ликвидации отвалов сократится.

Способно ли закрытие завода повлиять на бюджет региона, в котором работает «Электроцинк»? Для ответа на этот вопрос следует оперировать исключительно сухими цифрами отчета: в 2017 году во все уровни бюджетов ОАО «Электроцинк» перечислило 956,4 млн. рублей (14,7 млн. дол.), в том числе в бюджет города и республики 329,9 млн. рублей (4,6 млн.дол.). Если последнюю цифру поделить на количество жителей Владикавказа, а это около 330 тысяч граждан, то получается одна тысяча рублей (15 дол.) на одного жителя. Но все же нужно смотреть и на первую цифру, которая близка к миллиарду. В ней содержатся отчисления в Пенсионный фонд, Фонд обязательного медицинского страхования, Фонд социального страхования. Вряд ли в республике найдется предприятие, способное по этому показателю конкурировать с «Электроцинком».   

Когда речь идет о  закрытии «Электроцинка», тогда в качестве важного аргумента говорят об экологии и, как следствие, здоровье людей. Но вряд ли стоит сбрасывать с «социальных счетов» вопрос занятости – на производстве работают 1 800 человек, причем средняя зарплата на заводе на 60-80% выше, чем по республике, которая составляет 22 тысячи рублей (338,5 дол.).

Девять лет назад были сомнения в том, способен ли металлургический завод работать, четко соблюдая природоохранное законодательство. Эти сомнения вновь актуальны, но жаль потерянного времени. Ведь девять лет назад, с участием экспертов и научного сообщества, был шанс сформировать программу поэтапного, постепенного высвобождения численности завода «Электроцинк», с таким же постепенным созданием рабочих мест на новых, менее опасных производствах, с точки зрения их нагрузки на экологию. Понятно, что собственник завода в этом заинтересован меньше всего. Понятно, что Северная Осетия не в состоянии финансово вытянуть такую программу. Значит, нужно было все эти действия предусматривать через федеральную целевую программу. Ведь Владикавказ – далеко не единственный город в России, где предприятие со сложным технологическим циклом и опасности первого класса располагается вблизи жилых кварталов. Но в нынешней ситуации говорить о том, что девять лет топтались на месте –  как-то нелогично и нелепо.

Андрей Гагиев