Титиев рядом с портретом погибшей Натальи Эстемировой в грозненском офисе Мемориала. © 2011 Мария Шищенкова
  • Поделиться

Заказ власти на моральное устранение правозащитника силовики выполнили коряво, но суду хватило и этого. Оюба Титиева отправили в колонию-поселение – известный в республике и за её пределами чеченский правозащитник сядет за хранение наркотиков. Почему защищать права человека, особенно на Северном Кавказе, чревато самыми серьёзными последствиями?

Неугодных – за решётку

Приговор – четыре года колонии-поселения – был вынесен руководителю грозненского представительства правозащитного центра «Мемориал» Оюбу Титиеву 19 марта. В окончательной редакции Титиеву предъявили обвинение в хранении наркотиков в крупном размере (ч.2 ст.228 УК РФ). Несмотря на то, что адвокаты правозащитника настаивали в суде на том, что в ходе расследования дела допускались процессуальные нарушения и грубые ошибки при составлении документов, суд был непреклонен и принял все доводы прокуратуры.

Титиев, который вошёл в открытую конфронтацию с главой Чечни Рамзаном Кадыровым и председателем чеченского парламента Магомедом Даудовым из-за расследования по делу о 27 исчезнувших и предположительно расстрелянных жителях республики, был задержан 9 января 2018 года сотрудниками полиции Чечни, «обнаруживших» в его автомобиле пакет с марихуаной. Коллеги и адвокаты Титиева говорят, что как само задержание, так и дальнейшее заключение Титиева под стражу проводились с очевидными нарушениями законодательства.

«Преследование Оюба – это не единичный случай. В Чечне идёт кампания по выдавливанию правозащитников из республики и перекрытию любой информации о правонарушениях. Рамзан Кадыров открыто заявлял, что Чечня станет запретной зоной для правозащитников после окончания суда над Оюбом», – говорится в заявлении Amnesty International.

Задержание и последующий арест Титиева сопровождался бурными событиями. В ночь на 17 января в Назрани подожгли офис представительства «Мемориала». Вечером 22 января в Махачкале была подожжена машина представительства правозащитного центра, на которой за сутки перед этим сотрудничающий с «Мемориалом» местный адвокат ездил в Чечню для участия в следственном действии по делу Титиева. «Мемориал» связал оба поджога с тем, что офисы в Назрани и Махачкале были перечислены в списке мест, куда было предложено обратиться свидетелям задержания Оюба Титиева.

«Мемориал» атакуют

В 2007 году в Назрани, где должен был пройти несанкционированный оппозиционный митинг, похитили главу «Мемориала» Олега Орлова, который приехал в тогдашнюю столицу Ингушетии в качестве наблюдателя. Орлов и три члена съёмочной группы телеканала «Рен-ТВ» были похищены прямо из своих номеров: их вывезли в неизвестном направлении, периодически били, а потом выбросили из машины со словами «не возвращайтесь сюда больше никогда». Уголовное дело так и не было возбуждено.

1 июня 2012 года сотрудник «Мемориала» в Кабардино-Балкарии, адвокат Рустам Мацев подал в органы прокуратуры заявление в связи с угрозами в его адрес со стороны оперуполномоченного местного МВД. Сложно предположить дальнейшую судьбы Мацева, если бы дело не взяла на контроль Генпрокуратура.

14 января 2015 года неизвестные забросали яйцами офис «Мемориала» в чеченском Гудермесе. Член совета «Мемориала» Светлана Ганнушкина рассказывала, что в помещение, где находились две сотрудницы, ворвались пять человек в масках. Никто из «Мемориала» серьёзно не пострадал. Отремонтированный офис был разгромлен в июне того же года, новых попыток открыть его правозащитники не предпринимали.

28 января 2018 года в Махачкале неизвестные напали на руководителя республиканского отделения «Мемориала» Сиражутдина Дациева. В правозащитном центре инцидент с избиением связывают исключительно с работой Сиражутдина в качестве правозащитника.

«Правозащитникам на Северном Кавказе работать сложно. Исходя из нашего опыта, самым неблагоприятным регионом можно смело назвать Чечню, а на второе место я бы поставил Дагестан, где правозащитных организаций осталось мало. Впрочем, вряд ли может быть по-другому, если здесь в адрес правозащитников не только звучат угрозы, но случаются и нападения, в том числе и на сотрудников «Мемориала», – рассказал Paragraphs руководитель программы «Горячие точки» правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов.

В других регионах правду тоже не любят

Правозащитных организаций на Северном Кавказе достаточно много, в том числе региональных. Их противостояние с властями породило немало громких дел. На Кубани одним из таких был активист «Эковахты по Северному Кавказу» Андрей Рудомаха.

«Рудомаха – кость в горле у властей Краснодарского края и Адыгеи. Изучивший регион вдоль и поперёк, он прекрасно знает, кто и что построил в заповедных зонах», – рассказал Paragraphs кубанский журналист, попросивший не называть его имя.

Рудомахе часто угрожали, но до физического воздействия дошло только в конце 2017 года, когда его зверски избили у краснодарского офиса «Эковахты». Активисты в тот день осматривали большую стройку в лесной зоне у черноморского посёлка Криница (неподалёку от Геленджика. – Прим. ред.) на участке, принадлежащем некоему Егорову, который, по данным экологов, учился в одном учебном заведении с Владимиром Путиным.

В апреле 2018 года в Краснодаре в возрасте 33 лет скончался общественник Михаил Абрамян, известный участием в движениях левой оппозиции, а в последнее время – экозащитой и отстаиванием прав обманутых дольщиков. Андрей Рудомаха не исключил, что смерть Абрамяна могла быть криминальной.

«После того, как в прошлом году он публично огласил информацию о грязных делах, которые творили кубанские чиновники, и в которых он тоже раньше принимал участие, Михаил стал очень опасен для определённого круга лиц чиновников и сотрудников спецслужб», – заявил Рудомаха в беседе с «Росбалт».

Скандалы с давлением на общественников не обошли и тихую Адыгею. В марте 2009 года Следком расследовал уголовное дело в отношении сопредседателя Союза славян Адыгеи, бывшего депутата Госсовета-Хасэ республики и одного из самых известных оппозиционеров тех лет Владимира Каратаева. С ним долго боролись «законными» методами, не давая разрешений на проведение тех или иных акций, но в итоге прибегли к стандартной схеме ­– подвести «под уголовку». Каратаева обвинили в разжигании ненависти и вражды, взяли подписку о невыезде. Дело в итоге закрыли, но политическая карьера Каратаева на этом закончилась.

«Власти не раз пытались договориться с правозащитниками. В Адыгее, к примеру, экологов Валерия Бриниха и Андрея Рудомаху включили в Совет при главе Адыгеи по развитию гражданского общества и правам человека (это случилось в 2015 году. – Прим. ред.)», – рассказал Paragraphs краснодарский общественник Игорь Сысоев.

Но уже спустя год против Бриниха возбудили уголовное дело. Случилось это после того, как он рассказал об экологической катастрофе на крупнейшем на юге РФ свинокомплексе «Киево-Жураки» (подконтрольный экс-сенатору Вячеславу Дереву. – Прим. ред.) в Теучежском районе республики. Бриниха тут же обвинили в разжигании экстремизма – в статье он якобы нелицеприятно высказался об адыгах.

В 2018 году Майкопский городской суд на основании лингвистической экспертизы, сделанной в ФСБ России, не только снял с Бриниха все обвинения, но и обязал государство в лице Минфина РФ выплатить ему 1 млн рублей компенсации. Позже суд в Краснодарском крае отстранил от работы эксперта-криминалиста краевого ГУВД, который вынес первоначальное заключение об экстремизме в статье. Впрочем, этот случай, скорее, исключение из правил.

В 2016 году под подписку о невыезде попал известный ставропольский правозащитник и по совместительству помощник краевого омбудсмена Владимир Полубояренко. Ему вменили статью о лжетерроризме, хотя Полубояренко лишь заявил о низком уровне охраны школ, в одной из которых он встречался с избирателями. Но уголовное дело, которое вскоре закрыли, стало поводом для снятия его кандидатуры с участия в праймериз «Единой России».

Защитники прав сами нуждаются в защите

«Если раньше власть неадекватно реагировала на протестность, то сейчас её выводит из себя даже банальная бытовая критика. Добиться правды в судах практически невозможно, поскольку суды сегодня такая же «третья власть», как пресса – «четвёртая». Всё подконтрольно исполнительной власти. Институт уполномоченных по правам человека дискредитирован на государственном уровне, иначе как можно объяснить, что омбудсмены в регионах обязаны отчитываться перед губернаторами», – рассказал Paragraphs правозащитник из Майкопа Станислав Владимиров, общественная работа которого стоила ему в конце 90-х годов политической карьеры.

Сегодня метод «был бы человек, а статья всегда найдётся» актуален в России, как никогда. Вряд ли с неугодными будут поступать так же радикально, как с Натальей Эстемировой или Анной Политковской. Проще «закрыть» человека, объявив критику экстремизмом. В больше или меньшей степени это касается всех северокавказских республик, но, как подчеркивают правозащитники, относительно лояльное отношение к их деятельности отмечается в Ингушетии.

«Здесь далеко не всё благополучно в части соблюдения прав человека, однако власти дают работать не только правозащитникам, но и другим гражданским организациям. В Ингушетии общество может выразить свою гражданскую позицию. Власти, конечно, мало реагируют на протесты, тем не менее, обходятся без репрессий. На одном из последних митингов нескольких активистов оштрафовали, скорее, для проформы, назначив, кстати, совсем небольшие выплаты. Добавлю, что в Ингушетии можно рассчитывать на правосудие», – говорит Олег Орлов.

Хуже всего дело обстоит в Чечне. В Amnesty International подчеркивают, что за последнее десятилетие правозащитники и активисты, работающие в Чечне, неоднократно сталкивались с многочисленными угрозами, нападениями и преследованиями.

«Если в Дагестане силовики в меньшей степени зависимы от власти, то в Чечне, где силовые структуры, за исключением ФСБ, полностью подконтрольны руководству республики, это особенно заметно», – говорит Олег Орлов.

На протяжении многих лет чеченский лидер Рамзан Кадыров и его приближённые провозглашали правозащитников «марионетками Запада» и «врагами России» и обвиняли их в стремлении дестабилизировать ситуацию в Чечне. Некоторые активисты подвергались нападениям, угрозам и преследованиям со стороны местных сотрудников службы безопасности и действующих под прикрытием властей бандитов. Неэффективность расследований и отсутствие привлечённых к ответственности привели к полной безнаказанности, – говорится в заявлении Amnesty International.

Руслан Романов

Справка

Оюб Титиев работал в офисе «Мемориала» с начала 2000-х. Сначала он в качестве волонтёра помогал Наталье Эстеримовой собирать доказательства похищений, убийств и грабежей, совершённых военными в ходе операций по «зачистке» в Курчалое, родном селе Оюба. В 2002 году он присоединился к организации в качестве сотрудника. После убийства Натальи в 2009 году, он занял пост директора офиса «Мемориал» в Чечне.

В октябре 2018 года Парламентская Ассамблея Совета Европы присудила Титиеву Правозащитную премию имени Вацлава Гавела в знак признательности за его деятельность. Спустя месяц Титиев стал лауреатом франко-германской премии «За права человека и верховенство закона».