На фото: Ибрагим Яганов
  • Поделиться

Земельный вопрос в КБР вновь стал причиной волнений среди местных жителей. В середине марта жители села Нартан, протестуя против передачи земельного участка через управляемые аукционы посторонним лицам, перекрыли федеральную трассу с требованием аннулировать арендный договор и вернуть землю муниципалитету. Известный общественный деятель Ибрагим Яганов рассказал в интервью Paragraphs, как земельный вопрос в КБР связан с водочным бизнесом.

Что послужило толчком к акции в Нартане?

– Происходящее в Нартане – это следствие антинародной земельной политики РФ. В своё время землю крестьянам обещал Столыпин, потом Ленин, лозунг «землю – крестьянам, фабрики – рабочим» был ключевым во время Октябрьской Революции. Позже крестьянам землю обещал Ельцин, но по сей день они так ее и не получили. Все реформы, проведенные с начала 90-х годов закончились «по-черномырдински»: всегда получался колхоз. А теперь землю распределяют только через аукцион, который может выиграть тот, у кого много денег. Простому сельскому жителю это недоступно.

По закону тот, кто держал землю три года, имеет право приватизировать участок по кадастровой стоимости. Но даже этого нынешние «землевладельцы» не делают, потому что арендовать дешевле. Так что берут аренду сразу на 49 лет и, в сущности, становятся хозяевами земли, не выкупая её при этом в собственность. Есть и такой нюанс: по всей РФ существует практика оборота земель сельхозназначения. А в КБР, например, действует мораторий на оборот земли сроком на 49 лет. Но некоторые «сильные мира сего» могут его обойти. Существует федеральный закон, что если региональное законодательство противоречит федеральному, то верх берет федеральное. То есть, если регионалы отказали, то подается апелляция на федеральном уровне и получаешь узаконивание. К примеру, подобный случай был в Терском районе в селе Красноармейском: там так же, как и в Нартане, было ОПХ, которому принадлежала земля. Администрация муниципалитета, минуя республиканскую инстанцию, обратилась в федеральную, так было получено разрешение и земля отошла муниципалитету.

– Что ожидает жителей Нартана?

Нартан ждёт, что суд признает арендный договор территориального управления с конкурсным управляющим Тхагапсоевым А.Х. недействительным, и земли будут возвращены обратно муниципалитету в соответствии с 131-м Законом о местном самоуправлении.

На данный момент в Нартане ситуация следующая: некоторые освободившиеся участки передаются в собственность муниципалитета Нартана. Эти участки по каким-то криминальным схемам администрацией сдаются «нужным людям». Среди них некоторые не являются жителями села Нартан. Не имея разрешительных документов, на этих территориях начали возводить строительные сооружения. Со всех этих территорий выдавливаются местные фермеры, которые в связи с процедурой банкротства, утратили договоры аренды на эти участки. Этими участками они пользовались с начала 90-х годов, когда на территории республики было очень много пустых заброшенных земель сельхозназначения и только единицы отваживались работать на земле, так как заниматься сельским хозяйством было невыгодно.

Что касается событий в Нартане, то есть там такая особенность: в других селах землю уже давно захватили, а в Нартане ещё есть шанс отстоять её. Почему так вышло: в 1987 году земля была передана Институту кукурузы и потому считалась федеральной. Но последние 10 лет федеральные земли намеревались передать в муниципальную собственность. А вот местному «влиятельному человеку» это было невыгодно, и он хотел помешать этому процессу. Для этого директором ОПХ «Нартан» Дышековым А.Ж. была инсценирована процедура банкротства. В этом случае имущество распродается и деньги идут в счёт погашения кредитов и задолженности хозяйства, тогда муниципалитет получить ничего не сможет. Данную процедуру банкротства жители селения Нартан считают преднамеренной. Они писали письма в надлежащие инстанции, просили вмешаться правоохранительные органы, требовали проверить процедуру банкротства на законность, но правоохранители никак не реагировали. В Чегемском РОВД лежат 10 томов отказных материалов по этим заявлениям. Я лично встречался с генпрокурором Жариковым О.О., председателем СК Устовым В.Х., но воз и ныне там.

Распределение земельных участков в КБР часто связывают с водочным бизнесом...

Действительно, лет 5-10 назад более 40 водочных линий в Кабардино-Балкарии производили алкоголь в неограниченном количестве, и это был основной бизнес в республике. Для производства водки и спирта требуется много зерна, которое до этого использовалось в животноводстве как кормовая база. Большинство сельских жителей были заняты в сельском хозяйстве, а в сельхозпроизводстве животноводство считается самой прибыльной отраслью.

Но с начала 90-х годов вплоть до спиртового бума в начале 2000-х животноводческое производство было уничтожено, а на вывоз зерна из республики наложены запреты. Наши спиртовики по бросовым монопольным ценам, которые назначали сами же, стали скупать зерно за бесценок для спиртового производства. Поскольку никакой альтернативы не было, фермеры были вынуждены сдавать зерно спиртовикам на их условиях. Именно водочный бизнес тогда пополнял республиканскую часть бюджета почти на 70%.

Но после монополизации алкогольной продукции Ротенбергом, совпавшей с назначением главой КБР Юрия Кокова (в 2013 году – прим. ред.) работа спиртовых заводов и водочных линий в республике была приостановлена – им банально отказали в лицензии. Тогда же появились федеральные посты на Малке и на границе с Северной Осетией. Эти посты были предназначены для контроля и пресечения провоза незаконного спирта и алкогольной продукции.

Владельцы этого бизнеса спешно начали избавляться от своих водочных активов. Встал вопрос: куда девать освободившиеся капиталы. Вывозить их за пределы России стало проблематично: слабая экономика не предоставляет гарантии вложений в бизнес, но и «под матрас» деньги тоже не положишь: попросту процветал рэкет. Какие-то гарантии были в строительном бизнесе и сельском хозяйстве, поскольку бизнесмены могли вести эту деятельность самостоятельно и непосредственно на территории республики. Правда, строительство происходило возмутительным для простого населения образом: застраивался каждый клочок земли, при этом безжалостно вырубались деревья, и Нальчик из некогда знаменитого своей зеленью курортного города стал превращаться в одну большую стройку и базар.

Что касается земледелия, то примерно в 2005 году возник проект «шпалерных садов». Под такие сады обычно отводилась неудобица (склоны и т.д.), поскольку таким образом можно было рациональнее использовать землю, а равнинная плодородная земля отводилась под зерновые (преимущественно кукурузу). Но теперь сады стали высаживать прямо на пашню. А ведь для шпалерных садов такая земля не обязательна, поскольку шпалерные сады зависят не от грунта, а от капельного орошения. Тем не менее 70 000 га пахотных земель заложены под сады. Несмотря на большую площадь выведенных из пашни земель, эти территории не меняют экономический климат в республике.

В этих садах используются высокие технологии, много механизации, а тот минимум людей, который должен там работать, получает мизерную зарплату (около 15 000 рублей – 230 долл.), при этом выкладываясь так, что сил на параллельные подработки просто не остаётся. Под эти сады привлекаются большие кредиты, субсидии, но всё это остаётся в руках узкого круга владельцев садов. Эта программа заложена на 49 лет. Через пять лет сады должны быть пересажены, или хозяева могут выйти из этой программы. А сейчас, используя эту программу, идёт захват земель под сады.

– Выходит, есть «водочный бизнес»? Или его хозяева переориентировались на сельское хозяйство, но пользы от этого не прибавилось?

– Получается так, поскольку денег от этих садов в республике особо не видно, нет налоговых поступлений, так как они дотируемые. Яблоки продаются, конечно, но скорее благодаря санкциям, а так это не особо ценный продукт. Сними санкции - хлынут польские, турецкие яблоки, и в сельском хозяйстве случится экономическая катастрофа. В итоге местные жители лишаются средств к существованию, и вынуждены покидать село. Кто-то едет на заработки в Нальчик: утром и вечером на въезде и выезде из города огромные пробки, создаваемые селянами, едущими на работу или с работы. А кто-то едет дальше: Пятигорск, Петербург, Москва… Село не развивается, село гибнет. Из республики уехало около 100 000 трудоспособного населения (при 800 000 жителей, из которых большой процент составляет нетрудоспособное население: старики и дети). В общем, то, что мы видим, говорит о том, что государству невыгодно развитое село. Государству нужны большие города, трудовые мигранты, работающие за копейки. Сельские жители пытаются защитить свои права как могут, как это было в Нартане, например. Правда, с принятием закона, запрещающего критиковать власть, защищать свои права станет ещё сложнее.

– Многие «водочные короли» не ограничивались сугубо бизнесом, а имели и серьезные политические амбиции. К примеру, Анатолий Бифов, ставший мэром Баксана, а потом депутатом Госдумы, Альберт Каздохов, занимавший пост министра сельского хозяйства, или Тембулат Эркенов, который был вице-премьером правительства. Каким-то образом такого рода «переквалификация» отразилась на политическом и, главное, экономическом климате республики?

- Бизнесмены во всей России идут в политику по двум главным причинам. Первая – чтобы сохранить и преумножить своё состояние, поскольку преуспевающие бизнесмены находятся «в группе риска» по экспроприации их капитала. Единственный способ обезопасить себя – это быть во власти, либо быть поближе к власти. Ну, а вторая причина – это доступ к государственным ресурсам. Все вышеупомянутые личности получили этот доступ, несмотря на запрет госчиновникам заниматься бизнесом. Именно так «вырос» Шато Эркен (элитное винодельческое хозяйство в КБР – прим. ред.) и его виноградники по французскому типу, или баксанские шпалерные сады и теплицы. Что касается благосостояния простого народа - нет, оно не улучшилось. Напротив: люди, прежде работавшие на этих землях, остались без работы, поскольку теперь там появились новые хозяева, начали выращивать другие культуры, произошла переориентировка на механизированную работу, о чем мы говорили выше. Рабочие руки стали не нужны. Это увеличило пропасть между богатыми и бедными в республике. Что касается бюджета республики, то он остался таким же, как и 18 лет назад, удерживаясь в рамках 20 млрд рублей (307 млн долл.). Но если учесть покупательскую способность рубля сегодня и 18 лет назад – упадок очевиден.

- С приходом Юрия Кокова на пост главы КБР было закрыто большинство водочных и спиртовых предприятий. Но недавно появилась информация, что водочное производство будет восстановлено. Курс руководства меняется?

- Дело даже не в курсе руководства. Экономическая ситуация меняется по всей стране. Введенные санкции против России вынуждают заниматься самостоятельным производством продуктов первой необходимости. И, чтобы обезопасить себя, российское правительство должно решить этот вопрос в кратчайший срок.

Водка традиционно входит в число «продуктов первой необходимости». К тому же, российское правительство вынуждено искать в регионах какие-то возможности пополнения местного бюджета, поскольку федеральный бюджет уже не в состоянии выплачивать местным столько дотаций, субсидий и т.п. Государство сейчас не в состоянии помогать регионам в связи с дефицитом бюджета и введенными санкциями. А водочный бизнес легко снова запустить: водочные линии сейчас просто заморожены, возобновить процесс не составит никакого труда. Так что, полагаю, водочный бизнес вернется в республику. Это было очень прибыльное дело: с каждого вложенного рубля возвращалось до 300% прибыли. К тому же в этом бизнесе есть огромная теневая часть: подпольное безакцизное производство, и, разумеется, оно вернется вместе с «официальным». В этом могут быть заинтересованы и местные чиновники, поскольку это питает коррупцию. А коррупция в России, как известно, «не порок, а форма управления государством». Так что, санкции и их последствия загонят нас обратно в 90-е.

Беседовала Дана Алова.