На фото:Зиявудин Магомедов
  • Поделиться

30 марта 2018 года в Москве был задержан совладелец и председатель совета директоров Группы «Сумма» (Summa Group) миллиардер Зиявудин Магомедов и его брат Магомед Магомедов по обвинению в растрате, мошенничестве в особо крупном размере и организации преступного сообщества.

Бизнесмены, не признающие выдвинутых обвинений, уже 15 месяцев содержатся в СИЗО «Лефортово». Что теряет Дагестан с арестом своих олигархов?

Семь эпизодов

Зиявудин Магомедов, на момент ареста занимавший 76-е место в списке богатейших людей России по версии Forbes с состоянием 1,25 млрд долларов, его старший брат, бывший сенатор Совета Федерации, президент «Ночной хоккейной лиги» (создана в конце 2011 года по инициативе Владимира Путина – прим. ред.) Магомед Магомедов и генеральный директор ООО «Интэкс», входящего в холдинг «Сумма», Артур Максидов обвиняются в совершении финансовых преступлений. Братья Магомедовы проходят по семи эпизодам, объединенным в одно уголовное дело. В частности, их подозревают в мошенничестве в особо крупном размере (ч.4 ст.159 УК РФ), организации преступного сообщества (ст.210 УК РФ) – максимальное наказание в виде 20 лет лишения свободы, а также в растрате (ч.4 ст.160 УК РФ). По версии следствия, бизнесмены причастны к хищению федеральных и региональных бюджетных средств, в том числе выделенных на строительство объектов инфраструктуры и энергоснабжения, которое осуществлялось компаниями, входящими в состав «Суммы».

В числе активов Группы «Сумма» значились акции Новороссийского морского торгового порта (НМТП), через который переваливается значительная часть российской экспортной нефти, «Объединенной зерновой компании» и «Якутской топливно-энергетической компании». Также Зиявудину Магомедову принадлежит доля в венчурном фонде, финансирующем проект сверхскоростного поезда Hyperloop One, которому публично обещал поддержку президент Владимир Путин.

После ареста бизнесменов защита предлагала залог в размере 2,5 млрд рублей, соразмерный сумме предъявленных им хищений, и просила отпустить их под домашний арест, однако суд с этим не согласился и уже 15 месяцев продлевает срок их содержания под стражей.

«Фуфло» и «оксюморон»

Эксперты связывали арест Магомедовых с ослаблением позиций председателя правительства РФ Дмитрия Медведева. Известно, что Зиявудина Магомедова и Аркадия Дворковича, которого называют человеком Медведева, связывает давняя дружба – они вместе учились на экономическом факультете МГУ и даже были соседями по студенческому общежитию. Лишение Дворковича должности вице-премьера российского правительства в мае 2018 года, буквально сразу после ареста Магомедовых, лишь подтверждает эту версию.

Согласно еще одной версии, Магомедовы стали жертвой борьбы за активы. Несмотря на появившиеся после ареста бизнесменов слухи о грядущей продаже «Суммой» своей доли в НМТП госкорпорации «Транснефть», в апреле 2018-го Группа «Сумма» выступила с официальным заявлением, что «никаких переговоров о возможной сделке по продаже своей доли в капитале Новороссийского морского торгового порта в последние несколько недель ни с кем не вела». Однако уже в начале октября того же года «Сумма» продала «Транснефти» 50% кипрской компании Novoport Holding, которой принадлежали 50,1% акций НМТП.

25 июня Мосгорсуд продлил срок ареста братьев Магомедовых до 30 сентября. Выступая в суде, Зиявудин Магомедов заявил, что эти 15 месяцев Группа «Сумма» несет огромные убытки. Кроме того, большое количество сотрудников лишаются по этой причине работы, а полученные убытки в сотню раз превышают сумму, предъявляемую следствием.

Магомедов также сказал, что считает предъявленные обвинения «фуфлом»: «Данное дело – это компиляция лжи и абсурда, дела здесь нет, это фуфло, если говорить по-русски. Непонятно, чем они [следствие] занимаются 15 месяцев. Четыре года длилось следствие, я знал о его существовании, но я не уезжал, я понимал, что у дела нет никакой перспективы. То, что утверждают сейчас господа из правоохранительных органов – оксюморон».

Инвестиции в молодежь

После ареста братьев Магомедовых в российском экспертном сообществе заговорили о том, что российский бизнес все чаще стал оказываться «под статьей», и более того – под тяжелейшей 210-й статьей, что в конечном итоге скажется на ухудшении инвестиционного климата в стране.

Пока эксперты оценивают имиджевые потери для страны, Paragraphs разобрался, какие проекты Зиявудин Магомедов уже успел реализовать в Дагестане, а какие после его ареста остались только в планах.

Благотворительный фонд «ПЕРИ» Зиявудина Магомедова в последние годы занимался в республике проектами, связанными с образовательными программами для дагестанской молодежи и сохранением историко-культурного наследия. В Махачкале был открыт бизнес-инкубатор «ПЕРИ Инновации», в котором проводились бесплатные курсы по дизайну, архитектуре, робототехнике и программированию – разработке компьютерных игр и приложений. В 2017 году в Дербенте прошел первый конкурс наиболее перспективных инновационных стартапов молодых резидентов бизнес-инкубатора «ПЕРИ Инновации» PERI Innovation Challenge. Главный приз – стажировка в Кремниевой долине (Калифорния, США) – тогда достался 14-летнему махачкалинскому школьнику Сагитаву Сагитову, придумавшему игру на основе математических формул.

Помимо Зиявудина Магомедова оценивать работы молодых резидентов в Дагестан прилетели приглашенные им известные во всем мире авторы современных венчурных проектов и создатели одних из самых успешных стартапов: руководитель фонда Caspian VC Билл Шор, председатель совета директоров Hyperloop One, соучредитель и управляющий директор Sherpa Capital Шервин Пишевар, основатель и генеральный директор ASAPP Густаво Сапожник, генеральный директор Diamond Foundry Мартин Рошайзен, венчурный инвестор Ниланд Юнгбулди и основатель Moat Ной Гудхарт.

Сам миллиардер, отвечая на вопросы аудитории, рассказал, для чего все это делает.

«Цель достаточно простая и понятная. Она в виде миссии сформулирована на сайте фонда – способствовать появлению молодежи, которая изменит пространство, где мы находимся. Это касается и России, и глобального мира, но это касается и Дагестана. Это республика, богатая людьми, в первую очередь (…) То есть идея в том, чтобы огромную кипучую энергию дагестанской молодежи обратить в сторону образовательных технологий. Дагестанская молодежь всесторонне талантливая, но у нас дисбаланс в сторону спорта. Поэтому в какой-то мере нам надо этот дисбаланс выровнять и пытаться учиться. И самых талантливых мы будем направлять на учебу. Лучшее образование, к сожалению, далеко от нас», – сформулировал тогда свою позицию Магомедов.

Также в столице Дагестана было начато строительство культурно-образовательного центра для молодежи «Периметр», который должен был открыться в сентябре 2018 года, однако после ареста братьев Магомедовых его открытие не состоялось. Аналогичный объект фонд «ПЕРИ» планировал построить в горах Дагестана.

Из реализованного – музейный комплекс «Дом Петра I» в Дербенте. Идея и реализация задумки, включая финансирование, принадлежит благотворительному фонду Зиявудина Магомедова.

«Слова камней» и десятый грузинский палимпсест

В сентябре 2017-го в Государственном Эрмитаже Санкт-Петербурга открылась экспозиция «Слова камней. Опыт чтения и трансляции наследия Кала-Корейша» (Words of Stones). В рамках программы фонда «Пери» «Культурное наследие 2.0» при сотрудничестве с Институтом истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН и специалистов из Испании в 2016 году в республике была проведена работа  по оцифровке уникальных культурных памятников в высокогорном селе Кала-Корейш, на кладбище которого захоронены правители XII-XIX вв. Благодаря этому, появилась возможность оцифрованные копии, отсканированные в 3D, показать всему миру.

Объект из выставки «Слова камней» (копия надгробия XVIII века) вошел в постоянную коллекцию лондонского музея Виктории и Альберта. В дальнейшем планировалось  оцифровать и представить точные 3D-копии памятников археологии из Дербента, Кумуха, Нижнего Дженгутая, Ругуджи, Чоха, Хунзаха, Акуши, Уллубий-аула, Каракюре и Табасарана.

«На базе нашего института были созданы лаборатории по реставрации и оцифровке рукописей. Работу оплачивал фонд «ПЕРИ». Для того, чтобы открыть лабораторию по реставрации рукописей, мы отправили двух человек на обучение в ОАЭ. Из-за хороших связей с фондом «ПЕРИ» ОАЭ подарили нам полностью весь комплекс современнейшей аппаратуры, научили работать с ней. Приехавшие из Эмиратов наши реставраторы обучили здесь еще одного специалиста», – рассказал директор Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН Махач Мусаев.

По его словам, после ареста Магомедовых, до конца 2018 года, фонд еще продолжал оплачивать эту работу, т.к. финансовые средства были запланированы на год. Но в 2019 году институту пришлось изыскивать средства, чтобы специалисты, занятые оцифровкой и реставрацией рукописей, продолжили работу.

Кстати, во время оцифровки фонда восточных рукописей сотрудник института Шамиль Шихалиев обнаружил уникальную рукопись на грузинском языке, датированную VI веком. Приехавшая в Махачкалу специалист по грузинским палимпсестам Дали Читунашвили из Грузинского национального центра рукописей провела в республике, изучая рукопись, около трех недель, и пришла к выводу, что фрагментарно сохранившееся на пергаменте старогрузинское письмо (асомтаврули) – это фрагмент Нового Завета. Специалист назвала рукопись очень ценной и отметила, что такие рукописи сегодня считаются самыми ранними. До находки дагестанских ученых, сделанной благодаря фонду «ПЕРИ», в мире было известно лишь девять грузинских палимпсестов (шесть рукописей в Грузии, две в Австрии и одна в России, в Институте восточных рукописей в Санкт-Петербурге).

«Для хранения оригиналов рукописей «ПЕРИ» обеспечили нас специальным бескислотным картоном. Фонд также оплачивал нам одну штатную единицу – специалиста, занимавшегося описанием и каталогизацией этих рукописей. То есть в нашем институте они обеспечивали для Дагестана пять рабочих мест. В Великенте у нас есть археологическая база. Это просто два помещения площадью около 200 кв. метров. Мы с фондом «ПЕРИ» хотели там открыть лабораторию по датировке археологических артефактов. Предполагалась закупка оборудования примерно на 100 млн рублей. Надо иметь в виду, что такого оборудования в России мало. Только в Москве и Новосибирске, а это огромные очереди. Приходилось производить эти работы платно за границей. Если бы мы открыли здесь эту лабораторию, то Дагестан стал бы одним из центров развития современнейших методов в археологии.

Также фонд сделал нам ремонт в пяти помещениях, где расположены реставрационные и оцифровочные лаборатории, и в 2019-м собирался сделать еще в двух, где хранятся рукописи. Кроме того, в планах был запуск сайта с оцифрованными рукописями. Сайт создать не проблема, но это огромный массив информации и нужны немалые средства на его обслуживание. Без помощи фонда Зиявудина Магомедова мы не в состоянии это оплачивать», – говорит директор института.

Как отмечает ученый, финансовые вливания благотворительного фонда были не очень большими, однако средства выделялись четко по выбранному направлению.

«Они были обстоятельны: выбирали проекты и начинали их финансировать», – заключил историк.

Проиграл Дагестан

Дагестанский экономист, профессор, председатель Кавказского политико-экономического клуба «Развитие регионов: Стратегия-2050» Сергей Дохолян считает, что братья Магомедовы стали жертвой «межклановых разборок».

«Это когда одни кланы сталкиваются с другими, когда решаются разные возможности передела собственности и дополнительных доходов. Поэтому можно сказать, что они пали жертвой этой борьбы – борьбы между различными кланами, которые есть на всех уровнях. Это клановая конкуренция, ведущая к монополизации тех или иных секторов экономики, а там, где монополия, там нет развития»,отметил собеседник Paragraphs.

По словам экономиста, особенностью Сулеймана Керимова (российский миллиардер, сенатор Совета Федерации, уроженец Дагестана – прим. ред.) и братьев Магомедовых было то, что они могли не только сами реализовать крупные проекты в Дагестане, но и привлекать сюда инвестиции: «Они могли привлекать инвестиции под свои личные гарантии. Это их большое преимущество. Если бы братья Магомедовы сказали: «Мы гарантируем безопасность вашего бизнеса», это были бы даже более серьезные гарантии, чем гарантии правительства Республики Дагестан. Мы давно говорим и давно обсуждаем, что в Дагестан должны вкладывать, в первую очередь, дагестанские инвесторы. И на виду были три этих олигарха. Другой момент, что в Дагестане среда неблагоприятна для инвесторов. И даже для таких гигантов. Выясняется, что и они не очень настроены вкладывать сюда деньги, поскольку, видимо, не могли быть уверенными, что эти проекты будут здесь реализованы. А там, где частные инвестиции, никто не позволит воровать. Если говорить обобщенно, то дагестанские чиновники без личного интереса не готовы принимать таких инвесторов».

Эксперт также отметил, что братья Магомедовы занимались в Дагестане больше благотворительными и инновационными проектами, однако в республике от них ожидали реализации масштабных проектов, инвестиций в экономику.

«Я не знаю, кто и каким образом мешал братьям Магомедовым, но в этом направлении им развернуться и как-то себя проявить, на мой взгляд, здесь не получилось. Кстати говоря, и Сулейман Керимов до сих пор проявлял себя в Дагестане только как благотворитель. Но братья Магомедовы были потенциальными инвесторами. Была вероятность, что они придут в Дагестан и начнут что-то финансировать. Если от Керимова мы уже как-то устали ждать инвестиционных проектов, то от Магомедовых было больше ожиданий. Да, ходили разговоры, что между ними шла какая-то борьба. Не знаю, кто из них выиграл, но, в любом случае, проиграл Дагестан», – заключил Дохолян.

Бэла Боярова