https://vk.com/club86608608
  • Поделиться

Верховный суд Ингушетии ликвидировал Духовный центр мусульман (ДЦМ) республики, исключив организацию из реестра юридических лиц. Почему конфликт между руководством муфтията и главой республики привел к такому повороту событий, и не станет ли прецедентом взаимоотношение власти и религиозных организаций по ингушскому примеру?

Что не поделили глава и муфтий?

В конце декабря 2015 года тогдашний глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров выразил недовольство работой Духовного центра мусульман (ДЦМ) Ингушетии и выступил за отставку его руководителя Исы Хамхоева, предложив провести выборы нового муфтия.

В уже не существующем официально, но продолжающем работать ДЦМ Ингушетии Paragraphs рассказали, что причины такого решения Евкурова были связаны с заявлением Хамхоева о совместной с главой Чечни Рамзаном Кадыровым борьбе против «ваххабитов».

Конфликт бывшего главы и муфтия мусульман Ингушетии (теперь уже тоже бывшего) продолжился после того, как власти республики решили отстранить муфтият от участия в строительстве соборной мечети в Магасе, и сконцентрировать проект в своих руках.

Весной 2016 года Евкуров сообщил, что началась процедура ликвидации муфтията как общественной организации, не выполняющей своих обязанностей. По мнению Евкурова, «нет сомнения в том, что муфтия надо менять, поскольку он не справился со своими обязанностями, как нет сомнения и в том, что муфтият подлежит реформированию».

Тогда в конфликт вступил верховный муфтий России, председатель Центрального духовного управления мусульман страны Талгат Таджуддин, который заявил, что решение об отставке муфтия Ингушетии может быть принято только на съезде мусульман республики. Кроме этого, он назвал Ису Хамхоева порядочным и грамотным богословом, который много внес в установление мира и согласия на территории республики.

«Религия отделена от государства, поэтому вопрос отставки будут решать сами мусульмане республики. Это прерогатива духовенства», - сказал Таджуддин.

Поняв, что отставки муфтия не добиться, Евкуров решил не реформировать, а ликвидировать муфтият. Но с первой попытки не получилось – в августе 2017 года Верховный суд Ингушетии утвердил заключенное ранее между Минюстом и муфтиятом республики мировое соглашение и прекратил рассмотрение иска о ликвидации ДЦМ.

27 мая 2018 года муфтият нанес ответный удар – официальное духовенство Ингушетии объявило об отрешении Юнус-Бека Евкурова от религиозной общины мусульман республики. Евкурову вменили попытки ликвидировать муфтият и блокировать его деятельность, преследование имамов местными администрациями, запугивания их семей, закрытие радиостанции «Ангушт», изъятие земельного участка под строительство центральной мечети Магаса, вмешательство в проведение хаджа путем создания комитета по хаджу при правительстве республики.

«Но даже после всего этого конфликт напоминал тлеющий костер, который разгорелся уже в 2018 году, когда муфтият Ингушетии открыто выступил против демаркации границ между Ингушетией и Чечней», – рассказал Paragraphs один из бывших сотрудников регионального министерства по внешним связям, региональной политике, печати и информации.

Приграничный Рубикон

Сама процедура подписания соглашения вызывала немало вопросов. В сентябре 2018 года втайне от собственного населения глава Ингушетии в присутствии полпреда в СКФО Александра Матовникова, подписал соглашение о границах, фактически передав Чечне часть территории Сунженского района Ингушетии. Причём и Юнус-Бек Евкуров, и его чеченский коллега Рамзан Кадыров заявляли, что обмен территориями был равноценным.

Тем не менее на митинге в Назрани митингующие показывали карту, на которой было видно, что в результате соглашения Ингушетия потеряла часть территории. Это вызвало масштабную волну оппозиционных настроений по всей республике, и муфтият Ингушетии встал на сторону народа, о чем духовенство открыто заявило на XI съезде мусульман республики 1 декабря 2018 года.

«Мнение муфтията для многих ингушей значило больше, чем мнение Евкурова, и экс-главу республики это не могло, мягко говоря, не злить. Тогдашний муфтий Иса Хамхоев мог бы сгладить углы конфликта, но не стал этого делать. Не все имамы, могу предположить, одобряли такую позицию, но идти против руководства муфтията никто не стал. В итоге дело дошло до открытой конфронтации», – рассказал Paragraphs тот же источник.

Ликвидация ДЦМ Ингушетии по факту произошла уже после того, как и республику, и муфтият возглавили другие люди. Евкуров отправился в Минобороны РФ, а новым муфтием Ингушетии стал Абдуррахман Мартазанов, бывший до этого кадием (шариатским судьей).

Муфтий полез в политику?

Сегодня в ДЦМ Ингушетии, которого официально нет, но который продолжает работать, к любым вопросам о случившемся относятся с осторожностью. На вопрос Paragraphs о том, нашел ли муфтият поддержку в Координационном центре мусульман Северного Кавказа КЦМСК), одним из инициатором создания которого был первый муфтий ДЦМ Ингушетии Магомед Албогачиев, в муфтияте заявили, что это вопрос времени.

По идее северокавказское духовенство должно было поддержать ДЦМ Ингушетии, однако все случилось иначе – Ису Хамхоева в январе 2019 года отстранили от участия в работе КЦМСК.

«В самый разгар протестных событий в Ингушетии, связанных с демаркацией границ, КЦМСК вполне логично решил не ввязываться в бой. В принципе, совет северокавказских муфтиев во многом прав – ДЦМ вышел за определенные рамки: со стороны ингушского муфтията, например, выглядело нелепым заниматься отрешением от мусульманской общины чиновников светского государства. Другое дело, что своим заявлением КЦМСК поставил себя на сторону государства, которое тоже не совсем законно вмешалось в деятельность общественной религиозной организации. Упрекнуть в этом власти муфтии юга России не решились», – рассказал Paragraphs политолог Андрей Юрченко.

Это подтверждает и внеочередное заседание КЦМСК, которое состоялось 12 января в Пятигорске, где Хамхоеву подписали «приговор». По мнению КЦМСК, в период протестов муфтият РИ стал проявлять повышенную политическую активность, прямо противоречащую нормам Конституции РФ в части отделения религиозных организаций от государства. В частности, отмечались неоднократные призывы руководства ДЦМ Ингушетии к старейшинам и имамам республики выйти на улицы с протестами против регионального руководства.

«С чувством глубокого сожаления отмечаем продолжение попыток муфтия Исы Хамхоева в угоду личным амбициям втянуть Духовный центр мусульман Ингушетии в противостояние с руководством республики. Он продолжает сеять смуту, разделять народ и провоцировать мусульман на противоправные действия, что может вызвать непоправимые последствия. И это вызывает особую тревогу, так как «смута хуже, чем убийство»,говорится в официальном заявлении КЦМСК, которое подписали муфтии всех северокавказских республик, а также Ставрополья, Калмыкии, Адыгеи и Краснодарского края.

Собеседники Paragraphs отмечают, что муфтияты вряд ли бы приняли сторону ингушского муфтия. Все они слишком связаны с органами власти, к которым время от времени приходится идти за деньгами.

«Религия независима от государства на бумаге, на деле они нужны друг другу как партнеры. Государство ждет от муфтиятов обеспечения религиозной терпимости, за что оказывает финансовые услуги. И не нужно забывать, что любая религиозная община – это тоже избиратели», – говорит религиовед Ильяс Алямов.

Ни в КЦМСК, ни в ДЦМ Ингушетии на вопрос Paragraphs о дальнейшей судьбе муфтията, как официальной организации, не ответили. В пресс-службе нового главы Ингушетии Махмуд-Али Калиматова заявили, что держат вопрос на контроле и выразили уверенность, что духовные исламские лидеры решат этот вопрос.

Некоторые специалисты по Северному Кавказу считают, что с приходом к власти Калиматова жар религиозно-политической борьбы не остынет.

«В Ингушетии немало сел, где имамы были если не сторонниками Евкурова, то не разделяли сближения Хамхоева с Кадыровым. Заручиться поддержкой чеченского лидера для ингушского богослова – большая ошибка. А глава Чечни, на мой взгляд, больше использовал бывшего муфтия Ингушетии, чтобы лишний раз упрекнуть Ингушетию в неумении справиться с радикальными проповедниками и подчеркнуть свое умение решать такие вопросы перед Кремлем. В любом случае, если ингушские власти и ДЦМ не смогут прийти к общему знаменателю, ситуация может обостриться», – считает источник Paragraphs.

По его словам, до сих пор неясно, как в этой ситуации поведет себя новый муфтий, который, как говорят в Ингушетии, является дальним родственником Хамхоева.

«Кадием Мартазанов отслужил больше, чем Хамхоев муфтием, поэтому непонятно, с каким багажом он будет выстраивать отношения с новой властью. Калиматов, имеющий опыт прокурорской работы, наверняка даст понять, кто тут главный. Как мне кажется, со временем ДЦМ получит регистрацию, может быть как ДУМ (Духовное управление мусульман. – Прим. ред.) по типу всех мусульманских организаций юга страны. Но очевидно, что власть никогда не допустит верховенства муфтията где бы то ни было», – добавил источник Paragraphs.

Как считает Ильяс Алямов, в Ингушетии сложилась ситуация, не характерная для других регионов юга страны, где муфтии прекрасно уживаются с главами и силовиками. Конфликт интересов, по его словам, возник не на религиозной почве.

«Эту почву просто использовали для придания статусности – и Евкуров, и Хамхоев. Иначе как можно расценить слова Хамхоева, что это якобы по его инициативе Кремль снял Евкурова? Евкуров же до конца так и не понял, что глава соседней Чечни не потерпит под боком боевого и принципиального генерала. А Хамхоев и иже с ним – это лишь фигуры в непрекращающейся партии, где ставка – «главный по Северному Кавказу», – говорит Алямов.

Амир Валиев