• Поделиться

Выходцы из Дагестана сегодня проживают в сорока странах мира. Наибольшее число из них – потомки эмигрантов, переселившихся в XIX веке в Османскую империю и страны Ближнего Востока. В последние годы республика пытается наладить контакты с соотечественниками и способствовать их возвращению на историческую родину. Захотят ли они вернуться?

Об этом в интервью Paragraphs – вице-президент Ассоциации по связям с соотечественниками за рубежом «Ватан», член экспертного совета при Антитеррористической комиссии Республики Дагестан, политолог, востоковед Шафи Акушали.

– Когда начался военный конфликт в Сирии, вы были инициатором возвращения в республику этнических дагестанцев из этой страны. Был даже составлен список желающих вернуться, но ваши попытки достучаться до руководства Дагестана закончились ничем. У вас есть ответ, почему?

– Мы обращались тогда с письмом на имя главы Дагестана Магомедсалама Магомедова (в настоящее время занимает должность замруководителя администрации президента России – прим. ред.). Писали, что есть такая проблема, и нужно оказать содействие в возвращении на родину сирийских дагестанцев. Вопрос не стоял, в каком конкретно статусе они должны были здесь находиться – беженцев или соотечественников с последующей выдачей ВНЖ. Главным было помочь людям, столкнувшимся с трагедией. У меня была цель вывезти этих людей оттуда любой ценой, но, к сожалению, я не нашел понимания у дагестанских властей.

– Они как-то мотивировали отказ или просто проигнорировали?

– Никакого ответа не последовало. Потом, когда главой республики был Рамазан Абдулатипов, я неоднократно выступал на эту тему в прессе, чтобы руководство Дагестана выступило хотя бы с осуждением событий в Сирии, тем самым признав, что у нас там есть диаспора, права которой мы готовы защищать. Нужно было хотя бы морально поддержать своих соотечественников, но и этого не произошло.

– Как вы считаете, почему официальный Дагестан не только отказался их принять, но и всячески отстранился от этой проблемы, в то время как, мы знаем, другие республики Северного Кавказа, к примеру, Чечня и Кабардино-Балкария, приняли беженцев из Сирии?

– Первая причина, как мне кажется, связана с тем, что местные руководители не любят принимать самостоятельных решений. Они всегда смотрят на Москву. Дагестанские власти не до конца понимали отношение федерального центра к вопросу соотечественников. Вторая причина в том, что в Дагестане настолько много своих проблем: социальных, религиозных, политических, что местное руководство не в состоянии брать на себя еще дополнительную нагрузку.

– Получается, принимать дагестанцев из Сирии не хотела Москва?

– Я так не думаю. Напротив, в одном из предыдущих посланий Путина Федеральному Собранию был пункт по соотечественникам. Там говорилось о предоставлении гражданства всем соотечественникам России, в том числе и тем, чьи предки были гражданами Российской империи. На различных совещаниях, в выступлениях в СМИ я говорил о том, что даже на основании послания президента РФ есть все возможности для того, чтобы республика принимала серьезное участие в решении проблем диаспоры, выступала с заявлениями и т.д. Опять же никакого отклика я не получил.
Отреагировала лишь министр по национальной политике Дагестана Татьяна Гамалей (в марте 2019-го на посту главы Миннаца РД ее сменил Энрик Муслимов – прим. ред.), и по ее инициативе в 2017 году в Дагестане был проведен первый форум соотечественников. Он состоялся спустя 26 лет после первого конгресса соотечественников, который был организован в 1991 году.

– Безусловно, есть потомки эмигрантов, сохраняющие за рубежом дагестанскую культуру, родной язык, поддерживающие связи с исторической родиной, но, очевидно, что у большинства эта связь уже давно утеряна. Они не были никогда в Дагестане, не знают языка своих предков. Даже зная о своем происхождении, эти люди давно стали полноправными членами других обществ. Допустим, мало кто знает, что популярная турецкая певица Хадисе, которую называют одной из самых влиятельных женщин турецкого шоу-бизнеса – этническая дагестанка. Выходит, спустя 150 лет, в Дагестане спохватились. Не поздно ли?

– Есть такое выражение: лучше поздно, чем никогда. Что касается чувства принадлежности, то есть разные категории соотечественников. Есть потомки эмигрантов, изгнанных со своей родины после восстания дагестанцев против гнета царизма в 1877 году. А человек, вынужденно покинувший свой дом, всегда будет скучать и передавать любовь к родной земле из поколения в поколение. У дагестанцев, живущих на Ближнем Востоке, было так. Любой сувенир из Дагестана хранили дома, показывали гостям.
Есть добровольные переселенцы, покинувшие республику после прихода советской власти, спасая свое имущество, после Второй мировой войны или уже в 90-х. Возможно, они не ностальгируют по родине, но точно не забывают о Дагестане, готовы приехать в гости из Европы, попробовать дагестанскую еду, но при этом, конечно, вернутся обратно. Потомки же тех, кто покинул Дагестан вынужденно, в результате событий Кавказской войны, хотят вернуться сюда жить.

В советский период были организации, через которые соотечественники осуществляли контакты с исторической родиной, однако с распадом СССР эти очень полезные контакты прервались. И сегодняшние попытки их восстановить – это, безусловно, очень позитивный шаг. Наша диаспора на Ближнем Востоке может стать проводником российской политики в этих странах, и руководство России сейчас это понимает. Тем, кто захочет вернуться на родину предков, надо предоставить такую возможность, а желающим остаться в стране проживания нужно дать почувствовать себя под защитой свой исторической родины.

– В конце сентября в Махачкале прошел форум молодых соотечественников. Какие у него были цели, кроме простого приглашения в гости показать им историческую родину?

– Министерство по национальной политике и делам религий РД в своих документах определило целью форума консолидацию молодых соотечественников, проживающих за рубежом, сохранение этнической идентичности, национальной и религиозной самобытности, духовного и культурного единения народов Дагестана, содействие развитию всесторонних связей молодых соотечественников с исторической родиной. Сам факт проведения этого форума говорит о признании существования диаспоры властями Дагестана, а также о том, что республике небезразлична ее судьба, и она является неотъемлемой частью дагестанских народов.

– В этом году правительством России согласована республиканская программа по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом. Что Дагестан готов им предложить и, как вы считаете, захочет ли кто-то вернуться?

– Эта программа предусматривает привлечение квалифицированных кадров из числа соотечественников для работы в Дагестане и создание условий для их адаптации, интеграции и социальной поддержки. Но я не понимаю, кто сюда приедет работать, а главное – где им здесь работать.

– То есть мы просто зовем сюда людей, не предлагая им гражданства, земли, жилья? Просто «приезжайте к нам работать»? Какой бюджет у программы?

– 10 млн рублей.

– Что можно на эти деньги сделать?

– Наверное, на них планируется обеспечить приехавших медицинской страховкой и каким-то соцпакетом. Но, понимаете, допустим, есть семейная пара – муж, жена и двое детей. Им предложили приехать. При этом им не предлагают жилье – это, во-первых. Высокооплачиваемую работу тоже – это, во-вторых. Ну и в-третьих, их дети будут получать здесь мизерное ежемесячное детское пособие.

– 150 рублей на одного ребенка…

– Да. Как в таких условиях соотечественники будут здесь жить? Вот, например, мой брат, который после начала войны в Сирии хотел приехать в Дагестан со своей семьей. Я ему сказал: сюда нельзя. Еле-еле мы ему через Иорданию получили квоту на статус беженца во Франции. Он получает пособие, его супруга получает пособие, им предоставили бесплатное жилье, медицину, образование детям с гарантией, что они станут высококвалифицированными специалистами. Я ему сказал: здесь ты будешь получать 150 рублей на своего ребенка, а в Европе – 500-600 евро. Выбирай. И он выбрал.
Здесь нет ни качественной воды, ни безопасности, ни социальной защищенности…

– А на самом форуме не звучали призывы из разряда «приезжайте, мы вас ждем»?

– Сегодня в Дагестане нет условий, чтобы соотечественники захотели приехать работать сюда. Ни в плане инвестиций, ни в плане туризма, ни в плане привлечения иностранной рабочей силы. Поэтому таких призывов не было.

– Но вы же вернулись на родину, причем задолго до войны в Сирии.

– Когда я приехал сюда, я был один. Мне было 20 лет, и я приехал учиться. И спустя столько лет я настолько врос в дагестанскую среду, что уже не могу себя представить в другой. Я пытаюсь выезжать куда-то, но через определенное время все равно возвращаюсь.

– Вы себя кем считаете: дагестанским сирийцем или сирийским дагестанцем?

– Сложно ответить на этот вопрос. Мы оказались иностранцами на чужбине и, вернувшись на родину, тоже остаемся чужими. Поэтому я всегда говорю: не уезжайте из своей республики, не бросайте родину. Сегодня вам хорошо, но, когда у вас будут дети, вы создадите серьезную проблему своим потомкам.

– У вас остались родственники в Сирии?

– Все они уехали. Сестра живет в Германии со своей семьей, брат с семьей во Франции, мама во Франции. Только одна сестра живет в Сирии. Ее муж офицер сирийской армии, поэтому они не могут уехать. Но они живут в безопасной зоне. Война в Сирии – очень серьезная трагедия, в которой пострадали все.

– Возвращаясь к программе. Если, по сути, она ничего глобального в себе не несет и ее бюджет всего 10 млн, не наивно ли ожидать существенных подвижек в вопросе возвращения соотечественников в Дагестан?

– Она однозначно не сработает. Это типовая программа субъекта Российской Федерации без учета местной специфики и других важных моментов. У нас, к сожалению, элиты привыкли о чем-то заявлять, не думая о результатах. Чтобы программа сработала эффективно, необходимо ее разрабатывать на основе реальной оценки происходящего, здравого смысла и реальной картины региона, а это возможно только после долгих и трудоемких исследований. Так же, как и Хлопонин (Александр Хлопонин, бывший полпред президента России в СКФО – прим. ред.) подготовил программу стратегического развития Северного Кавказа и подпрограмму развития Дагестана за шесть месяцев на основе «кабинетных» исследований. Эта программа погружает Северный Кавказ, и Дагестан в частности, в состояние хронической отсталости до 2025 года.
Отсутствие понимания, компетенции и стратегического видения у элит в Дагестане не даст подготовить ни одной эффективной программы, способствующей решению каких бы то ни было задач. Горизонт планирования у них рассчитан на три года, как и указано в программе по добровольному переселению соотечественников. То есть власти живут проектами вместо стратегии. О каком переселении квалифицированных кадров в Дагестан мы сегодня говорим, если сами дагестанцы, не найдя себе здесь применения, уезжают в Москву и другие города России?

Беседовала Бэла Боярова

Справка:
Шафи Акушали – потомок дагестанских переселенцев, эмигрировавших в Османскую империю во время Русско-турецкой войны. Родился в селе Дейр-Фуль, основанном переселенцами из Дагестана в Сирии, в 25 км от города Хомс. В 1991 году вернулся в Дагестан и поступил на факультет востоковедения Дагестанского государственного университета в Махачкале.