;

«Монитор пациента»: дагестанские активисты берут здравоохранение под контроль

Некоммерческая организация «Монитор пациента» действует в Дагестане с июля 2017 года. Главная ее цель – защита прав больных людей, которые не могут получить необходимую им помощь в госучреждениях. С нынешнего сентября «Монитор» отслеживает ситуацию также в Ингушетии и Кабардино-Балкарии. И не только отслеживает, но и бесплатно защищает интересы пациентов в судах.

Какие права нарушаются чаще всего, как с этим бороться и реально ли победить коррупцию в отдельно взятом минздраве – рассказывает основатель «Монитора» адвокат ЗияутдинУвайсов.

Гражданин пациент

Вы известны в Дагестане как адвокат по уголовным делам. И вдруг – медицина. Почему? Была какая-то личная история?

Нет, личной истории или причины не было. Я давно занимался правозащитными вопросами и считал необходимым развивать это направление в Дагестане, поскольку людей надо научить защищать свои права. И одна из сфер, где нарушения прав человека особенно явны, многочисленны и значительны, - это медицина. Они затрагивают право человека на жизнь, на здоровье. А с другой стороны, здесь действительно можно добиться улучшения ситуации.

Можно добиться – потому что у нас хорошее законодательство в этой сфере? Или потому что врачи не так циничны, как чиновники в других структурах, в МВД например?

Дело не в том, что у нас хорошие врачи или чиновники. Дело в том, что нарушения носят явный характер. Система здравоохранения неэффективна, но она есть и действует. В основном массовое нарушение прав держится на пассивности людей. Вот выдают лекарства в больнице. В объеме примерно 15% от необходимого количества. Еще 15% пациентов будут возмущаться, и им тоже выдадут. Потому что финансирование все же есть. Остальным скажут: нету, купите за свой счет. И они покупают. Те, кто жалуется, малыми усилиями добиваются лекарств. Если начнут жаловаться все, они изменят систему.

У вас есть какие-то политические цели?

- Нет, у нас три задачи: первая - научить людей защищать свои права; вторая - показать, что эта защита может быть эффективной, она не выльется просто в возмущение, а даст результат; и третья – помочь конкретным людям. Все вместе должно изменить отношение людей к защите своих прав.

За год работы у вас наверняка уже составился рейтинг самих распространенных нарушений прав пациента. На что жалуются чаще всего?

Все нарушения делятся на две части: те, по которым пациенты готовы жаловаться, писать заявления, идти в суд, и те, что в жалобах не отражаются. Если говорить о первой категории, то самое массовое - нарушение права на лекарственное обеспечение.Далее идут врачебные ошибки,некачественного оказания медпомощи, грубость персонала, отказ в проведении обследований (анализы, УЗИ, МРТ).

Но есть нарушения, которые остаются скрытыми.Одно из самых массовых и серьезных – неразъяснение пациенту его права на выбор медучреждения. Это административное правонарушение, оно должно караться штрафом, чего не делается. И это только первое звено в цепи: больному отказывают в госпитализации, не оказывают своевременно необходимую помощь, формируются очереди, это позволяет расхищать какие-то средства, выделенные ФОМСом, и так далее.

Еще важная вещь. Врач должен выдать пациенту бесплатный рецепт на лекарство, с которым он обращается в аптеку, и там его обращение регистрируют. Но очень часто больной слышит: извините, лекарств нет, поэтому рецепт не выписываем. Ни в поликлинике, ни в аптеке запрос не регистрируется. В результате масштаб проблемы скрыт, невозможно его оценить. Мы даже представить не можем, сколько человек остаются без лекарств.

А что же делать человеку, если врач не дает рецепт?

Писать жалобу на медучреждение. Но сначала надо письменно обратиться за рецептом. И лучше всего сделать это почтовым отправлением с уведомлением о вручении. Тогда на руках будет документ, доказывающий, что вы обращались. А потом, если не дали рецепт, можно жаловаться на поликлинику в Росздравнадзор, в прокуратуру.

Деньги + гласность

Этим летом вы объявили, что будете взыскивать с минздрава судебные расходы. Обосновали это тем, что чиновники не хотят учиться на своих ошибках, поэтому вы будете наказывать их рублем и за счет этого расширять объемы правозащитной работы. Удалось?

Да, есть одно решение о взыскании судебных издержек. Небольшая сумма – 5 тысяч рублей. Мы предлагали минздраву:исполните решение суда сразу и в полном объеме, и мы откажемсяот взыскания судебных издержек. Но нет, они не согласились, в результате будут платить по обоим претензиям.

Так они еще и решение суда не исполняют? Опротестовывают?

Нет, апелляцию тоже не подают, но и не исполняют или исполняют частично. Не знаю почему. Мы сейчас подали в суд на приставов около 20 исков. Они затягивают исполнение. На каждой стадии приходится бороться. И у нас есть эффективные способы борьбы, но мы не хотим перегружать минздрав штрафами, у него и так финансирование недостаточное. Хотим найти какое-то конструктивное решение. Вообще, все лежит в этой плоскости:с одной стороны – недостаточность финансирования, а с другой – неэффективное использование средств. Сначала выделяют недостаточно средствна закупку лекарств - в этом году в Дагестане выделили 640 млн рублей. А затем они докупаются по более высокой цене. Такая была система при предыдущем министре, за что он, в принципе, и сидит теперь. Сейчас, как я понимаю, этой проблемы нет, но возникла другая. Когда ты покупаешь по завышенной цене – перед тобой выстраивается целая очередь из продавцов. А если ты хочешь купить небольшую партию по реальной цене и без сговора - никто не хочет продавать. Ведь это значит постоплату, да еще придется составить кучу документов, отчитаться, потом к тебе придет проверка из УБЭП, потом из Счетной палаты. Так что желающих брать такие невыгодные контракты мало. Крупные игроки не хотят связываться. Из-за сложной системы закупок многие заказы не закрываются.

Мы рассматриваем себя как помощников госструктур, помогаем выявить нарушения, выработать методы их устранения, обеспечиваем связь с пациентами.

А минздрав как на вас реагирует?

Надо понимать, что есть такая вещь, как профессиональная деформация. И у нас она есть, и у чиновников. Они воспринимают нашу деятельность негативно – вот, мол, жалуются… Но наша цель – выстроить со всеми конструктивные отношения. Думаю, это возможно, мы к этому придем. Есть минфин, который выделяет деньги, есть правительство, которое расписывает бюджет, есть парламент, который его утверждает, есть минздрав, который финансами распоряжается, есть Аптечное управление, которое выдает лекарства, есть поликлиника, которая должна выдавать рецепты. И есть человек, который должен их получать. Каждая из этих структур кивает на другую, это, мол, не наша вина. Но в результате крайним становится пациент. Страдает он.Но его и нас не интересует, кто виноват. Ну, может, интересует в том смысле, что мы могли бы дать рекомендацию, как выйти из ситуации, мы же не только критиковать должны, но и предлагать выход.

И есть у вас выход?

Да, и он достаточно простой. Во-первых, открытость информации. С этим госорганы не хотят согласиться. Вот пусть минздрав открыто скажет: это правительства во главе с премьером виновато в том, что не выделяется достаточно денег. Но он не скажет, ведь правительство назначает министра. Не хватает открытости и готовности воспринимать критику не как попытку насолить, а как стремление исправить недочеты.

Во-вторых, увеличение финансирования. На самом деле, на лекарства нужно не так много средств, около 1 миллиарда рублей в год на Дагестан, это 1% регионального бюджета. Кроме того, часть лекарств нужно оформлять через ФОМС, особенно дорогостоящие, для онкобольных, так называемую «химию». Бюджет ФОМСа достаточно большой, около 30 млрд рублей, за его счет закупают лекарства, но редко. Думаю, нужно сделать эту практику массовой, это снизит нагрузку на бюджет. Просто нужно оформлять для человека дневной стационар.

Коррупция и лень

Вспомните самый дикий случай нарушения прав пациента в вашей практике.

Один из страшных фактов – то, что у нас несколько пациентов умерло в ходе судебных процессов. Но если быть объективными, стоит учитывать, что у них был рак 4 степени. То есть болезнь неизлечима. Но лекарства могли бы продлить их жизнь на какое-то время и облегчить их страдания. И все же мы не можем сказать, что есть прямая связь. В таких случаях, когда жизнь человека зависит от лекарств, конечно, ему все равно помогут – если не государство, то родственники или благотворительные фонды, которые в Дагестане активно работают.

Недавно в Дагестане арестовали организаторов преступной группы, наживавшихся на торговле инвалидностями. Ваш прогноз: ситуация изменится, получится победить коррупцию в этой сфере?

К сожалению, у нас и деятельность госорганов, и внимание СМИ направлены не туда, куда следовало бы. Главная проблема с инвалидностью в Дагестане – не в том, что ее продавали комупопало, а в том, что реальные инвалиды не могли оформить инвалидность. Или получали не ту группу, которая им положена. Коррупция в данном случае должна стоять на втором месте, а на первом – справедливость по отношению к инвалидам.

Но это же прямо взаимосвязано!

И все же приоритеты расставлены неправильно. Сейчас переосвидетельствуют тех, у кого есть инвалидность, но никто не зовет на переосвидетельствование тех, кому ранее отказали. Помогите сначала тем, кто имеет право на помощь, а потом уже вычисляйте фальшивых инвалидов. Интересы людей должны стоять выше, чем стремление государства сэкономить. Презумпцию невиновности никто не отменял. А сейчас врачи из медкомиссий, боясь, что их заподозрят во взяточничестве, думают: лучше я на всякий случай откажу, за это же не накажут. Но пусть у нас лучше будет сто лишних инвалидов, чем десять не получат положенное. Такой должен быть подход государства.

Что вы думаете о нынешней антикоррупционной волне в Дагестане? Эффект есть?

Сейчас, после смены руководства минздрава (прежний министр здравоохранения Дагестана Танка Ибрагимов был задержан в июле 2018 года по подозрению в хищении 300 млн рублей бюджетных средств, отпущенных на закупку медицинского оборудования. Его сменил Джамалудин Ибрагимов. – «Параграф»), коррупция в здравоохранении пошла на убыль. Но сразу все поменять невозможно. Нельзя всех уволить и взять новых, потому что пусть лучше взятки берут и работают, чем сидят и ничего не умеют. Сказать, что коррупции нет, нельзя, она большая, массовая, она во всех сферах, но тенденция есть – с ней начинают бороться, ее не покрывают.

Честно говоря, в это слабо верится.

Большая ошибка – верить во что-то. Верить в бога можно. А верить в министра, главврача или президента – это лишнее. Имеют значения не личность и ее обещания, а то, что сделано. Вот это надо оценивать. И это сейчас есть.

Что именно?

- Смена главврачей. Это достаточно эффективная мера. Видно, что коррупционная составляющая уменьшилась. Врачей, которые были известны всенародно своей коррупцией, снимают с должностей. Назначают, насколько мы можем судить, хороших специалистов с хорошей репутацией. Но верить в них не надо. Общество должно постоянно оказывать давление – и на хороших, и на плохих. Система должна работать независимо от того, что за человек пришел на должность. Нужно создать такие условия, чтобы вор и взяточник был вынужден сразу уйти. Для этого нужен постоянный контроль общества. Пассивность общества развращает. А там, где общество отстаивает свои интересы, там и власть стремится соблюдать права человека.

Вы защищаете права конкретных людей (и спасибо вам за это). Но есть проблемы глобальные. В Махачкале за последние несколько десятилетий не было открыто ни одной новой муниципальной женской консультации, ни одной детской поликлиники. Население растет, очереди тоже. Вы не собираетесь работать в этой области?

Вот только что мы обсуждали вопрос об открытии фельдшерско-акушерского пункта в Хасавюртовском районе. К нам обратился человек с такой проблемой, мы ответили, что если будет много заявлений от местных жителей, мы займемся. Действительно, есть стандарты доступности медицинской помощи – в скольких километрах от людей должны быть медучреждения, сколько их нужно на определенное количество населения. Соответственно мы имеем право требовать, чтобы эти стандарты выполнялись. Но одному человеку добиться этого сложно. Мы планируем этим заняться, но нужно освободиться от текущих дел. В стратегических планах это есть.

А что еще есть в планах?

Перейти от единичных результатов к стратегическим изменениям в сфере защиты прав пациентов, в том числе совместно с государственными и муниципальными органами. Я сейчас руковожу рабочей группойпри общественном совете при минздраве. Мы участвуем в разработкеприказов министра, других важных документов.Недавно ФАС блокировал проект закона РД, разработанный минздравом, по определению единого закупщика в лице Аптечного управления. По сути это нужный закон, без него добиться нормального обеспечения лекарствами будет трудно. Надо его доработать в соответствии с требованиями антимонопольного законодательства и провести, чтобы человек мог получить необходимое лекарства в течение 15 минут, а не ждать его месяцами.

Не собираетесь учредить новые «Мониторы»?

Возможно, если в «Мониторе пациента» работа наладится, включая другие регионы, мы будем осваивать и другие сферы. Я думаю об экологии и ЖКХ.

 Аида Гаджиева

 

 

Справка:

За год и 3 месяца в НКО «Монитор пациента» обратилось больше 100 человек. В суде находится 60 дел. Полностью исполнено 5 судебных решений. За 6 месяцев 2018 года по искам «Монитора» выдано лекарств и оказано услуг на 10 млн рублей. В данный момент в НКО на платной и волонтерской основе трудятся 7 человек: руководитель, 4 юриста, специалист по СММ, видеооператор. Финансирование осуществляется за счет пожертвований.