;

«Важны не сроки, а неизбежность наказания»

12 января неизвестные открыли огонь по машине, в которой находился глава ингушского Центра «Э» Ибрагим Эльджаркиев. В результате нападения погиб один полицейский, сам Эльджаркиев не пострадал.

Что произошло

12 января на трассе «Кавказ», рядом с границей Чечни и Ингушетии, неустановленные лица, передвигавшиеся на автомашине «Лада-Гранта», обстреляли автомобиль, в котором находилcя глава ингушского Центра «Э» Ибрагим Эльджаркиев вместе с тремя сотрудниками правоохранительных органов и 27-летним жителем Назрани.

В результате стрельбы скончался один полицейский, еще двое до сих пор находятся в реанимации, сам Эльджаркиев не пострадал. Следственный комитет России возбудил уголовное дело по статье 317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа) и по части 2 статьи 222 (незаконный оборот оружия) УК РФ. В республике введён план «Сирена», ведется поиск подозреваемых.

«Центр пыток»

Главное управление по противодействию экстремизму МВД РФ, известное также как Центр «Э», было образовано в 2008 году президентским указом. Центр является самостоятельным структурным подразделением полиции, входящим в центральный аппарат МВД, а его основной задачей является противодействие экстремистской деятельности и терроризму.

В самой Ингушетии, да и на всём Северном Кавказе, Центр «Э» имеет дурную славу. В сводках правозащитников то и дело появляются все новые дела о пытках людей сотрудниками Центра, хотя до 2016 года ни Следственный комитет РФ, ни ФСБ на заявления пострадавших о пытках должным образом не реагировали.

Но 7 декабря 2016 года был задержан тогдашний глава ЦПЭ по Ингушетии, майор Тимур Хамхоев вместе с тремя сотрудниками. Было возбуждено уголовное дело и все обвиняемые получили реальные сроки. Возможно, многие подробности их преступлений не всплыли бы наружу, если бы в ноябре 2016 году Хамхоев и его подельники не задержали бизнесмена из Азербайджана Амила Назарова. У бизнесмена отобрали машину, избили и угрожали, требуя заплатить 800 тысяч рублей. Но Назаров платить не стал, а вместо этого обратился к знакомым из ФСБ.

В рамках расследования было установлено, что Хамхоев и другие фигуранты дела принимали участие в незаконных пытках граждан Ингушетии:

49-летний Магомеда Долиев был запытан до смерти в июле 2016 года, он скончался от инфаркта в здании ЦПЭ. Его жена Марем Долиева также стала жертвой истязателей – по ее показаниям, в течение нескольких часов её душили и избивали, применяли ток, после пыток в горло насильно вливали водку.

Уроженца Ингушетии Зелимхана Муцольгова, требуя сознаться в нападении на полицейского, Хамхоев и его подельники пытали в течение пяти дней. Когда стало понятно, что признания не получить, Муцольгова в полумёртвом состоянии бросили в лесу, пригрозив смертью, если посмеет кому-то пожаловаться.

«Они меня оставили подвешенным на час, а когда вошли, дернули трубу, и я упал, ударившись головой об пол. Меня продолжали бить ногами, бутылкой с водой»,рассказал позже потерпевший «Кавказскому узлу».

Ставшие жертвами пыток другие жители Ингушетии рассказывали, что сотрудники ЦПЭ избивали их дубинками и автоматными прикладами, надевали на голову полиэтиленовые пакеты, чтобы лишить воздуха, подвешивали за ноги, использовали электрошокер, причем пытки могли продолжаться по нескольку дней.

В конце июля прошлого года Нальчикский гарнизонный военный суд присудил Тимуру Хамхоеву 7 лет колонии общего режима, а его шести сотрудникам – тюремные сроки от 6 до 10 лет. Описания пыток в деле заняли 67 томов. Это стало первым крупным уголовным делом против сотрудников Центра «Э» в Ингушетии и на всём Северном Кавказе. Сами обвиняемые на суде вели себя очень агрессивно, неоднократно угрожая суду, пострадавшим и адвокатам. Хамхоев заявлял, что после того, как выйдет на свободу, всем «отомстит».

 «На самом деле сроки в диапазоне 7-10 лет не такие уж и маленькие и, по сути, представляют собой средние сроки, которые суды назначают за подобные преступления, – рассказывает Paragraphs исполняющий обязанности руководителя Северокавказского отделения Комитета против пыток Дмитрий Пискунов. – Важны не сроки, а неизбежность наказания. Приговоры только тогда становятся сдерживающим фактором, когда становятся неотвратимыми. В противном случае люди с властными полномочиями, которые совершают преступления, играют в рулетку. С одной стороны они могут сесть, с другой стороны они могут получить новые звания и быстрое повышение по службе».

Новое руководство Центра «Э»

Ибрагим Эльджаркиев занял место начальника ЦПЭ после Тимура Хамхоева, но практика применения пыток в Центре «Э» на этом не прекратилась.

На данный момент правозащитникам известны два случая применения пыток при новом начальнике. Первый – в отношении жителя Ингушетии Абдул-Малика Албагачиева. По его утверждению, в начале февраля 2017 года сотрудники Центра подбросили ему гранату, после чего надели на голову полиэтиленовый пакет и пытали в течение нескольких часов с помощью электрошокера.

Как сообщает «Медиазона», не выдержав издевательств, молодой человек подписал  какие-то бумаги, которые он не мог видеть, так как пакет с его головы всё это время не снимали. Позднее Абдул-Малик откажется от этих показаний, так как давал их под пытками. Но следователи успеют завести уголовное дело по части 2 статьи 222.1 (незаконное приобретение и хранение взрывных устройств), а также по части 2 статьи 205.5 (участие в деятельности террористической организации) УК РФ. Якобы Албагачиев ездил в Стамбул, оттуда отправился в Сирию и воевал в Ракке, а затем вернулся через Грузию в Россию, где намеревался продолжить террористическую деятельность. Суд присудил Албагачиеву 9 лет колонии общего режима.

Вторым пострадавшим стал 25-летний боксёр Альберт Хамхоев, однофамилец бывшего начальника ЦПЭ. Молодого человека задержали в ноябре 2017 года, избили, подбросили пистолет. По информации Комитета против пыток, от Хамхоева требовали признаться в том, что изъятое у него оружие было получено от участников незаконных вооруженных формирований.

«Сразу надели черный полиэтиленовый пакет, обмотали его скотчем и всю дорогу до остановки били руками по голове без объяснения причин, совали дуло автомата мне в бок. После этого меня, как был, в пакете и наручниках, завели в какое-то здание. Отвели на второй этаж, завели в кабинет, поставили на колени и продолжили бить. Били по голове пластиковой бутылкой, наполненной водой. Потом на пальцы рук прицепили какие-то прищепки и стали бить током так, что пару раз терял сознание. С пальцев провода сняли, прикрепили в область ушных мочек, снова били током», приводят свидетельство Хамхоева правозащитники.

Позже, на суде, сотрудник Центра «Э» Тимур Албаков заявит, что подбросить пистолет Хамхоеву его заставил Ибрагим Эльджаркиев. Несмотря на эти показания, равно как и судебно-медицинскую экспертизу, подтвердившую следы пыток на теле Хамхоева, он получил 1,5 года условно. Впрочем, нужно сказать, что в рамках следствия в январе прошлого года Следственное управление СК РФ по Ингушетии возбудило уголовное дело по статье «Превышение должностных полномочий с применением насилия» в отношении неустановленных сотрудников полиции.

 «Не было сделано системных шагов, – считает Дмитрий Пискунов. – Сотрудники ЦПЭ, включая тех, которые занимают руководящие должности и которые не оказались на скамье подсудимых, работают в том же месте и на той же должности. Отдел выглядит точно так же, как и до приговора, только в нем отсутствуют некоторые лица. Приговор не изменил как-то атмосферу в отделе. Мало добиться приговора отдельному сотруднику, важно, чтобы система признала наличие несовершенства. В противном случае это просто частная практика».

Координатор отделения Комитета против пыток по СКФО Альберт Кузнецов считает, что с приходом Ибрагима Эльджаркиева в работе Центра ничего не изменилось.

«В этом отделе ЦПЭ остались сотрудники, которые были наняты Тимуром Хамхоевым на работу, его штат. Остались работать люди того же типа мышления, что сейчас находятся за решеткой. О каких-то системных изменениях здесь говорить ещё рано. Оставшиеся сотрудники проходили в уголовном деле. Просто по неясным причинам смогли сохранить за собой другой статус. Но факты указывают скорее на то, что даже если они и были непричастны, то знали о незаконных действиях и не высказывали этим действиям какого-то неодобрения, не пытались их пресечь. Таким образом ситуация не может измениться», – говорит правозащитник.

Александра Баева