;

Власть получила полный контроль над свободой мысли

Принятые в РФ законы об оскорблении власти и фейковых новостях не только помешают работать журналистам, но и навредят всему обществу – так считают не только те, кто подпадает под действие новых законов. В свое время Совет по правам человека в РФ  выступил против инициатив, призвав сенаторов и президента отклонить оба проекта. С критикой законопроекта выступали Минкомсвязь и Роскомнадзор. Однако к ним не прислушались.

К чему ведёт затягивание поводка на свободе прессы и зачем властям законодательно контролировать работу СМИ, блогеров и интернет-сообществ? И как на это реагируют в регионах, в частности, в Адыгее? Об этом в интервью с создателем и главным редактором независимого адыгейского сетевого издания «8772.ru» Михаилом Павлухиным.

Кому это выгодно

– Вам не кажется, что принятые законы об оскорблении власти и фейковых новостях – это переход к прямой цензуре и возможность убрать с информационного поля те ресурсы, которые не всегда идут одной дорогой с властью?

– Они только для этого и приняты. Оба закона, по сути, исключают такое понятие, как презумпция невиновности. Раньше, например, появившийся критический материал мог «висеть» в ленте до тех пор, пока вина портала, СМИ, автора или редакции не была доказана, и по спорному делу не было вынесено соответствующее судебное решение. Но ведь такие процессы занимали время – неугодная властям заметка могла «висеть» месяцами. Теперь все гораздо проще – чиновник жалуется в Роскомнадзор, тот дает сутки на то, чтобы убрать заметку. Спорить, доказывать и биться за правду не возбраняется – но все это уже после того, как из информационного пространства исчезнет главное.

В совместном заявлении российские литераторы и журналисты обратили внимание на то, что «упомянутые законы устанавливают право чиновника по собственному усмотрению, без следствия и суда, своим единоличным решением под надуманными и произвольными предлогами запрещать распространение любой информации и бессрочно блокировать любые медийные ресурсы в интернете». Хотя по Конституции РФ никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них, гарантируется свобода массовой информации, а цензура запрещается.

Непонятно и другое – что такое «выражение явного неуважения в неприличной форме»? В конце концов, есть уголовная статья, в которой прописано, что является оскорблением. К тому же никто не отменял базовый закон «О СМИ», который содержит прямое указание на необходимость проверять информацию и предполагает ответственность за распространение недостоверной информации.

Я соглашусь с тем, что в сети достаточно много «информагентств», которые завлекают читателей громкими, порой, первоапрельскими заголовками. Но власть мало интересуется такими «средствами массовой информации». А вот с теми, кто действительно может стать поперёк горла, бороться стало легче.

В общем, справедлив гуляющий по сети анекдот о том, что если написать, что власти работают хорошо – это будет фейк, а если написать, что плохо – это будет оскорбление.

Со СМИ бороться сложнее

– Ваш портал был одним из первых в Адыгее, кто осмелился писать о том, о чем обычно судачат только на кухнях. Сколько времени бы вы продержались, если бы закон был принят в то время?

– Дело в том, что в свое время мы публиковали материалы, основанные на уже вышедших в свет. Другими словами, мы не были первоисточником, и брали данные из открытых источников, на которые и ссылались. Мы затрагивали темы, которые никто кроме нас в Адыгее вообще не освещал, показывали обратную сторону того или иного события. Формат у нас был новостной, к тому же портал изначально задумывался, скорее, как информационно-коммерческий, и эксклюзива было мало. Мы старались объективно подходить к  освещению инфоповодов. Публиковали те, которые избегали печатать официальные СМИ.

Претензии начались чуть позже, и даже не к порталу, а ко мне – владельцу, редактору и автору в одном лице.

– Зачем тогда было его регистрировать как СМИ?

– Чтобы мне предъявляли претензии не как к частному лицу, а как к учредителю средства массовой информации: вызывать на ковёр не по звонку, а повесткой, разговаривать со мной, не как с нашкодившим школьником, а как с редактором официального СМИ. Закон о СМИ все-таки есть, по крайней мере, на бумаге. Я зарегистрировал портал как СМИ в качестве защиты, а не из самолюбия.

– Вы могли бы назвать пример, когда ваша резонансная публикация заставила бы чиновников прислушаться к критике?

– В 2017 году стало известно, что в списках героев Великой Отечественной войны на граните одного из памятников в ауле Блечепсин в Адыгее были увековечены фамилии пяти предателей. Эти факты стали известны местной писательнице Нурихан Кияровой, которая работала над книгой об истории аула. Выяснилось, что и глава поселения знал о том, что краеведы два года требовали от местной власти убрать фамилии предателей из списка героев войны. Но последнее слово оставалось за прокуратурой. Но ведомство попросту игнорировало все предоставленные ей документы. Однако после выхода на нашем портале статьи об этом, буквально через день имена предателей были стерты.

Что касается власти, то она, как правило, занимает страусиную позицию. Пусть ругают – отвечать не будем. К сожалению, наши чиновники так и не научились грамотно реагировать на критику, касающуюся их деятельности. Лучше промолчать, а не ответить, разъяснить или, в конце концов, пообещать.

– Какая критика не нравится власти больше всего? Деньги, коррупция, что-то ещё?

– Деньги и коррупция – это из области страусиной позиции. Вы не услышите властных комментариев «накажем», «разберемся», «устраним», хотя, на мой взгляд, это было бы вполне естественно.

Власть откровенно раздражает, когда информация об их некомпетентности, ошибках и недоработках уходит за пределы региона. Но даже в этом случае власти стараются отмолчаться. Главный принцип – не выносить сор из избы, даже если об этом соре знает вся страна. Власти кипят от злости, но молчат.

Для Адыгеи это наиболее актуально в период выборов. Особенно если речь заходит о протестных настроениях. Позиция власти в этом случае – никаких митингов, никаких жалоб, все в порядке, нарушений нет и т.д. Жаловаться куда-то тоже бессмысленно – нет никакой второй, третьей или четвертой ветвей власти. Есть одна.

Кстати, сейчас стало модным общаться с жалобщиками в соцсетях – чиновники завели себе инстаграмы, где отвечают (не всегда часто и честно) на вопросы жителей. Хотя такое общение и поступающая в эти же ресурсы информация, как правило, не выходят за рамки региона. А на критику, которая не выходит за границы региона, властям, по-моему, вообще наплевать.

Но мне иногда кажется, что власть кто-то вводит в заблуждение. Среди чиновников много умных людей, и такое поведение я могу объяснить только сторонним вмешательством: приходит какой-то «специалист» и говорит, мол, вы в медийных делах не понимаете, есть кому и без вас разобраться, молчите.

Условия договора

– Любой мало-мальский скандал, происходящий в республике и информация о котором просачивается в массы, чаще всего связывают с вашим порталом. Власть наверняка пыталась пойти с вами на мировую. Какие условия предлагали?

– Я бы сказал, «происходивший», потому что протестные отношения в республике сошли на нет. Точнее, их свели на нет. Оппозиции в Адыгее не стало, вертикаль власти выстроена так, что ее жернова перемелют любого, кто «не с нами». На другое власть не реагирует.

Был момент, когда меня пригласили на ковер к первым лицам республики. Как я позже стал понимать, меня почему-то посчитали рупором оппозиции. Хотя на самом деле это не совсем так: одно дело быть в оппозиции, другое – рассказывать о том, что делает оппозиция.

Тем не менее вызвали. Начали с угроз. Главная и, пожалуй, единственная – оставить меня без работы, то есть, создать невыносимые условия на моей основной работе (Михаил Павлухин – инженер IT в одной из гос компаний. – Прим. ред.). Но когда я заявил, что не особо дорожу своим рабочим местом, гнев сменился на милость – мне предложили встать под знамена власти, прочитав традиционную лекцию о том, как «все силы брошены», «все для людей», «забота о человеке». Правда, никакой конкретики не было, и в итоге ничего не произошло: власть «бьется за благополучие человека», я – показываю, где власть делает это не так, как хотелось бы человеку.

Но давление продолжается. Звонят моему непосредственному начальству, жалуются, просят принять меры.

– Принимают?

– Первое время не все в моей конторе знали, что у меня есть свой портал, и у многих подобные звонки из местного Белого дома вызывали недоумение. Сейчас знают, но пока работаю. Одному из бывших руководителей нашей компании, с которым говорили на «самом высоком уровне», вообще рекомендовали меня уволить. Не уволил.

Смешные поводы

– Некоторое время назад по городу прошли слухи, что портал пытаются закрыть, спецслужбы даже изымали у вас технику. Что произошло, и как разрешился этот конфликт?

– Сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом – центр «Э» МВД - изъяли компьютеры на работе и дома, жёсткие диски и другие носители информации. Поводом послужила статья, посвященная выборам в Госдуму, когда региональная власть активно проталкивала кандидата Владислава Резника.

Даже не сама статья, где говорится о том, как работал в период предвыборной кампании административный ресурс, а фотография испорченного баннера кандидата в депутаты, которая «гуляла» по соцсетям не один день и даже не являлась фейком – этот баннер видело полгорода. Тем не менее в центре «Э» посчитали, что если фото испорченного баннера появилось на моем ресурсе, значит, я имею какое-то отношение к тем, кто его испортил. Не совсем логично, правда? Но меня упорно спрашивали, какое отношение я имею к оппозиции, как я с ними связан и далее в том же контексте. Вот тогда мне впервые «предъявили», что я выступаю как «рупор оппозиции».

В конце концов, после того, как я объяснил, что занимаюсь всего лишь мониторингом регионального информационного пространства, ситуацию удалось урегулировать. Следов экстремизма не нашли, оборудование вернули достаточно быстро.

– А зачем было устраивать «маски-шоу»?

– Масок не было. Были два опера в штатском и одна девушка-криминалист по форме. Но слухи, в том числе и про маски-шоу, по маленькой республике быстро разлетаются, вероятно, дали понять другим, чтобы неповадно было. Хотя пугать у нас некого – свободной или, правильнее сказать, негосударственной прессы здесь нет.   

Способы давления

– Кто, на ваш взгляд, оказывает на свободного журналиста большее давление: власть (какой категории), спецслужбы или силовики? И если последние, то по собственной инициативе или по указке властей?

– Однозначно сложно ответить. Все зависит от ситуации и конкретного случая. Если как-то зацепили власть – обычно звонят из администраций, причем, клерки, которые сами ничего не решают. Это попытка надавить, припугнуть. Силовиков власть тоже может привлечь. В истории с аулом Блечепсин прокуратура, например, «подтягивала» все тот же центр «Э».

Но в целом, каждый из перечисленных субъектов в состоянии оказать давление.

– Какое будущее у закона о фейках и оскорблении власти?

– О будущем судить не могу, а в настоящем все понятно – это самый эффективный инструмент для борьбы с неугодными или, как сейчас принято говорить, нежелательными ресурсами.

Впрочем, если нужно кого-то придавить, способов много. Недавний пример. В Омске местного жителя оштрафовали за пропаганду нацистской атрибутики. Он всего-навсего сделал перепост фрагмента юмористической передачи Первого канала «Большая разница». Ролик – пародия на фильм «17 мгновений весны». Свастику полицейские сочли запрещённой. Кстати, оштрафованным оказался еврей. Представляете себе еврея, пропагандирующего свастику? Оказывается, по логике наших правоохранителей, бывает. А можно подбросить наркотики, оставить без работы, задушить бизнес.

Придраться можно к чему угодно, на самом деле. Все зависит от предела терпения власти. И когда оно лопнет, петля на шее свободной журналистики затянется неминуемо. Без всяких законов о фейках.

Руслан Романов